Аркадий Иванович вышел из каморки, и проводник, старый, как он себя называл, «матёрый» железнодорожник, стал протирать полку, стены, окно. Аркадий Иванович остановился у открытой двери, смотрел на плывущую перед ним степь, обсаженную вокруг города яблоневыми садами, и, не видя себя, улыбался. Ксения родила дочку. Назвали Полина. Крикуша. Только на третьи сутки после прибытия Аркадия Ивановича тётушка сообразила, что у кормилицы мало молока, и тогда Ксения взялась кормить сама, и крики прекратились. Не совсем, конечно, но в основном. Полина родилась в ночь с 8 на 9 мая, поэтому, когда Аркадий Иванович приехал, девочке уже было восемь дней, совсем большая.
О своём отбытии этим поездом Вяземский телеграфировал военному коменданту московского Казанского вокзала и денщику Александру Павлинову на Поварскую улицу.
Когда Аркадий Иванович приехал в Симбирск, то понял, что Павлинов ему тут не нужен. И был рад, что хлопоты, неизбежно возникшие бы в связи с его приездом, затмились хлопотами в связи с появлением новорождённой. Он даже почти не сделал визитов, только к губернатору, вице-губернатору, встретился с военным комендантом, начальником кадетского корпуса и городским головой. Его попытки встретиться с полковником Розеном не увенчались успехом, потому что Розен, как было сказано денщиком, «отбыли в Казань по медицинским надобностям». Зато половина Симбирска перебывала в доме тётушки и на крестинах Полинушки. Полинушка была этому, как ворчала кухарка Софья, «жуть как рада» и орала благим матом. Но «это ничего, – добавляла Софья, – голосистой будет!», и обе блаженно улыбались.
Поезд отправился вечером и мчался навстречу солнцу, почтовый вагон был прицеплен сразу за паровозом, и поэтому иногда мимо двери пролетала густая чёрная сажа и кисло пахло железом. Вагон был в два, а то и в три этажа заставлен парусиновыми мешками, опечатанными деревянными бирками и коричневым сургучом. Свободным был только проход от входной двери до двух каморок, одной, которую проводник предоставил Вяземскому, и ещё одной, самого проводника.
– Ваше купе готово, ваше высокоблагородие. – Проводник настежь раскрыл дверь и стал вытряхивать тряпку на встречный ветер, и пыль снова полетела в вагон. – Секундное дело, ваше высокоблагородие, щас всё мигом проветрится! А вы, если желаете, можете отдыхать…
– Благодарю! – ответил Аркадий Иванович. – Я ещё немного постою.
Отпуск прошёл быстро. Жоржика после его приезда отпустили готовиться к переходным экзаменам домой, и он от отца не отходил, поэтому они готовились к экзаменам вместе. Ксения после родов чувствовала себя слабой и редко вставала с постели, тётушка суетилась по домашним делам и сетовала, что с началом войны всё очень подорожало, Софьюшка варила и жарила, словно фабрика.