– Да, завтра.
– А я вижу, ты ещё хромаешь? – сказала Антонина Петровна и посмотрела на Наташу.
Наташа беспомощно пожала плечами.
– А что же комиссия? – Антонина Петровна посмотрела на брата.
– А комиссию, сестрица, можно или уговорить, или обвести вокруг пальца, – ответил Антонин Петрович и хитро глянул на Алексея. – По себе знаю.
– Вот вы все такие, мужчины, не жалеете нас, ни матерей, ни жён.
Разговор поворачивался на тягостную сторону. Антонина Петровна встала. Она пошла к роялю.
– Из какого полка? – обратился к Алексею Антонин Петрович.
– Двадцать второй драгунский Воскресенский.
– Слышал про ваш полк, геройский! Где он?
– Под Ригой.
– Да-а! – протянул Антонин Петрович. – Настали грустные времена для кавалерии – всех загнали в окопы, кавалерия снова стала ездящей пехотой.
Слушая разговор мужчин, Наташа испытывала муки, ей представлялось, что Алексей находится в земляной яме – она с трудом понимала, что такое окоп. Она видела это как огромную яму, в которой копошатся живые люди, ползут по скользкой земле, пытаясь выбраться, и не могут, и среди них её Алёша.
Антонина Петровна вернулась.
– А от моей Танечки вот что осталось, – сказала Антонина Петровна и подала Алексею коробочку, он открыл, внутри на тёмно-синем бархате лежал белый, покрытый эмалью офицерский Георгиевский крест. – Ты, Алексис, был в этой крепости?
– Осовец? Был. Мы в ней стояли несколько суток.
– А знаешь, где такие – Бялогронды? – Антонина Петровна поднесла к глазам платочек.
– Нет, Антонина Петровна, не знаю, – ответил Алексей. – Это, наверное, какая-то окрестная польская деревня, судя по названию, а так, скорее всего, что передовая позиция…
– Танечка там… погибла, там её… – Антонина Петровна еле выговорила, – могила! Съездить, поклониться!..
У Алексея чуть не вырвалось, что на этой войне почти все могилы братские и сейчас туда никак нельзя, там стоит враг, но он вовремя остановился.
– Позволите? – вместо этого попросил он.
Антонина Петровна кивнула, но посмотрела удивлённо, Алексей встал, вышел в прихожую и вернулся с Библией.
– Это вам, – сказал он и положил Библию на руки Антонине Петровне.
Антонина Петровна насторожённо смотрела на Алексея, а Антонин Петрович даже открыл рот.
– Боже мой, – вскричал он. – Как она у вас оказалась? Танечка выбирала её при мне, мы специально ездили на Никольскую! – Антонин Петрович схватил книгу и открыл. – Вот, конечно, вот же её экслибрис, посмотри, Тоня, я сразу узнал, – взволнованно произнёс он, Антонина Петровна отвернулась и приложила платочек к глазам. – А здесь на Никитских мы заказывали этот экслибрис у гравировщика…