– Господи, Рейчел, да ты вся закоченела! У тебя есть халат?
Я покачала головой. В дорогу я брала только самое необходимое и уж точно не рассчитывала принимать гостей посреди ночи.
– Тогда давай-ка в кровать, пока не простудилась.
Он наклонился, чтобы вновь поднять меня, но я выскользнула из его рук и кое-как доковыляла сама. Джимми усмехнулся моему упрямству – вот и хорошо, пусть лучше думает так, чем поймет, как действует на меня его близость.
Я забралась под одеяло, больше стремясь прикрыться, чем согреться. К моему удивлению, Джимми не торопился уходить и присел ко мне на кровать.
– Так что за кошмар тебе приснился, из-за которого ты решила разгромить номер, как какая-нибудь рок-звезда?
Я натянуто улыбнулась:
– Да так, ничего особенного.
– Ничего особенного? Мне так не показалось. Ты меня вообще-то до смерти напугала.
Взглянув на него, я поняла, что он не преувеличивает.
– Прости, – сказала я, не зная толком, за что извиняюсь – за то, что заставила его волноваться, за произошедшее в ванной комнате или за все, что я еще могу натворить. – Обычный кошмар. В смысле мой обычный кошмар. Мне снилась авария.
– Она часто тебе снится?
Я грустно кивнула.
– С того самого вечера?
– С тех пор, как ты погиб.
От этой невероятной фразы на время в комнате установилась тишина.
– Но почему до сих пор? – внезапно спросил Джимми, поворачиваясь ко мне и глядя прямо в лицо. – Сейчас, когда ты понимаешь, что все было совсем не так?
Я с несчастным видом покачала головой:
– Понятия не имею.
Однако тут меня посетила мысль, вполне в общем-то очевидная – странно, что она раньше не пришла мне в голову. Я ведь до сих пор и не знаю, что на самом деле случилось в тот роковой вечер, когда моя реальность расщепилась надвое. Возможно, если я пойму, что произошло в действительности, то моя вторая, воображаемая жизнь просто потеряет свою основу и рассеется как мираж, которым ее считают все остальные.
– Расскажи мне о том вечере. Все, что помнишь, с того момента, как мы сели за стол.
Он начал рассказывать, слегка приобняв меня, словно защищая от боли, которую могла причинить мне правда. Все было так, как я помнила, даже атмосфера нашей дружбы, нашего братства ожила в его словах. Я слушала, не прерывая, пока Джимми не дошел до счастливого пенни.
– Монетка до сих пор у меня! – воскликнула я невольно. – Ну, то есть в той жизни. Я хранила ее в шкатулке с драгоценностями как последнюю связь с тобой.
Джимми улыбнулся, но ничего не сказал. И тут я вспомнила кое-что еще.
– Мы условились тогда встретиться на следующий день. Ты просил меня зайти и держался очень странно… Я все мучилась потом – о чем ты хотел со мной поговорить?