Мне показалось, или он правда покраснел?
– Да я уже и не помню. Столько лет прошло.
Я промолчала, чтобы не отвлекаться от истории, однако ясно видела, что он лжет. Но почему?
Рассказ полностью совпадал с моими воспоминаниями вплоть до того момента, когда все бросились прочь от стола, убегая от летящей на нас машины.
– …и успели убраться от окна буквально за миг до того, как этот парень в него врезался.
– Но я же застряла. Я не могла выбраться, мне мешал стул. Разве не так было?
Джимми помолчал, словно взвешивая, стоит ли говорить мне что-то.
– Все произошло очень быстро, сейчас сложно сказать… Кажется, ты действительно выскочила оттуда последней.
Что-то он темнил, и я не собиралась так этого оставлять.
– Неправда, я не была последней. По словам папы, ты тоже пострадал – значит, и ты находился недалеко от окна, когда машина врезалась. Что же там произошло?
Я вдруг поняла.
– Все было так, как я запомнила, да? Ты вернулся за мной и вытащил меня оттуда.
– Ну, мы все вроде как друг другу помогали. – Джимми смутился.
Я покачала головой. У меня перед глазами словно встала та картинка – все остальные уже далеко, на безопасном расстоянии, и только один из них бросился мне на помощь.
– Ты спас мне жизнь.
Он собирался возразить, но, услышав твердость в моем голосе, попробовал перевести все в шутку.
– Я просто боялся потерять свою счастливую монетку.
– Ты спас мне жизнь.
Оставив несерьезный тон, Джимми честно и с отчаянной решимостью ответил:
– Разве я мог поступить по-другому?
Я не знала, что сказать. Какими словами можно выразить такую благодарность, чем оплатить такой долг?
– И пострадал из-за меня.
Подняв руку, я отвела волосы с его лба – от линии их роста до брови тянулся тонкий белый шрам неправильной формы.
– Почти как мой, – выдохнула я в изумлении, но тут же поправилась: – То есть как тот, воображаемый. Только он был глубже и длиннее. – Мой палец коснулся шрама и продолжил линию по щеке, слегка задев выступающую скулу, но не остановился там, где заканчивался мой, а двинулся дальше, к чуть приоткрытым губам и замер между ними.
Словно электрический разряд пронзил нас обоих. То, что было в ванной, поблекло по сравнению с мгновенно сгустившейся грозовой атмосферой. Нежно – о, как нежно! – Джимми втянул кончики моих пальцев в рот и принялся ласкать чувствительные подушечки языком. Меня сотрясла дрожь возбуждения. Секундой позже мы уже были в объятиях друг друга, и крепкое, мускулистое тело Джимми прижималось к моему. Не знаю, кто из нас сделал первое движение навстречу, – я запомнила лишь силу страсти его поцелуя.