– Имперский агент, – тихим голосом перебил его лекарь. – Мы долгое время думали, что ему приказано было убрать нас.
Меммингер покачал головой.
– Его задание состояло лишь в том, чтобы собрать побольше сведений о вас. Позднее он пытался даже предостеречь вас насчет Контарини. Но венецианцу всякий раз удавалось вас увести.
У Меммингера запотели очки, и он снял их, чтобы протереть.
– Генрих фон Бюттен был лучшим агентом кайзера, – продолжал он. – Великолепный фехтовальщик, да притом умный, совершенно незаметный и неподкупный. Во время Рейхстага Леопольд Первый собирался держать его в Регенсбурге в качестве шпиона. Его Величество огорчится, когда узнает, что он погиб.
Казначей вздохнул.
– Фон Бюттен давно подозревал, что Контарини работает на турецкого визиря. Когда он застал венецианца в обществе прекрасной незнакомки, мы решили это дело расследовать. И что же мы видим… – Он улыбнулся Магдалене. – Прекрасная незнакомка приходится племянницей цирюльнику, которого подозревают в заговоре против кайзера. Разумеется, у нас возникли на этот счет кое-какие мысли. Тем более когда выяснилось, что этого цирюльника убил якобы ваш отец.
– Вы и вправду поверили, что мой отец способен убить собственную сестру и шурина? – спросила Магдалена и собрала мокрые волосы в хвост. – Даже слепому ясно, что его подставили!
Меммингер нахмурился.
– Не так скоро, дорогая моя. Ваш отец приходился шурином одному из главных бунтарей. Поэтому и он был под подозрением. Нам пришлось пытать его, чтобы выяснить, знал ли он что-нибудь об этом порошке… – Он пожал плечами. – Отец ваш оказался настоящим упрямцем. Поэтому после долгих обсуждений у меня дома мы с советниками решили пока прекратить допрос. А ночью я оставил в соборе записку Генриху фон Бюттену и поручил разузнать о связях Сильвио Контарини со свободными: чтобы освободить вашего отца.
Казначей снова надел очки.
– К сожалению, Куизль сбежал той же ночью и тем самым снова навлек на себя подозрение. А жаль; мы с радостью узнали бы от него, кто был действительным предводителем свободных.
– Полагаю, в этом вопросе мы можем помочь вам, – сказал Симон. – Это начальник порта Карл Гесснер. Он же и подстроил ловушку Куизлю.
Меммингер вытаращил глаза от изумления.
– Гесснер? Но почему…
– Из мести, – вмешалась Магдалена. – Гесснер и мой отец были знакомы еще с войны. Хотя о том, что он предводитель свободных, вам мог бы сказать и этот достойный господин.
Магдалена указала на Натана. Тот невинно ей улыбнулся и снова принялся пересчитывать монеты. Меммингер вскинул правую бровь и недовольно уставился на короля нищих, но он все внимание посвятил содержимому своего носа, пробормотав лишь: