Как позже выяснилось, одновременно с генерал-губернатором среди местных жителей «разъяснительную работу» вели от имени мятежного эмирского сына и шахрисабзских беков фанатичные мусульманские проповедники. Вражеская агитация оказалась весьма действенной.
Выступая рано утром в поход, русские генералы и офицеры не обратили внимания на прорубленные в глинобитных заборах-дувалах бойницы и на другие военные приготовления. Не особенно их встревожили находившиеся в виду города в непрерывном движении конные группы шахрисабзцев, набеги которых русские кавалеристы и пехотинцы до этого неоднократно и с неизменным успехом отражали.
Кауфман покинул Самарканд, и уже на следующий день в его окрестностях собрались внушительные силы шахрисабзских беков. Если верить биографу К.П. Кауфмана востоковеду А.А. Семенову, то под Самаркандом в начале лета того далекого 1868 г. появилось войско численностью 65 тысяч человек[191]. Это было разномастное ополчение, состоявшее из отрядов различных кочевых и полукочевых узбекских племен. Вооружены ополченцы были, как и прежде, чем попало – от случайно раздобытой винтовки до первобытной дубины.
Полуразрушенную цитадель русские стали восстанавливать вскоре после захвата Самарканда, но работы велись очень неспешно, в частности, потому, что всех, командующего в том числе, подкупила, оказав расслабляющее действие, радушная встреча у городских ворот месяц назад. В конце мая укреплению цитадели стали уделять больше внимания, но до завершения работ было далеко.
1 июня 1868 г. шахрисабзские и самаркандские борцы за веру (они обвиняли эмира в слишком нерешительном сопротивлении иноверцам) пошли на штурм полуразрушенной (или полуукрепленной) цитадели. Первый приступ отбили легко, но в тот же день стало ясно, насколько ненадежны полуразвалившиеся крепостные стены, к которым с внешней стороны прилепились домишки горожан.
Верещагин, оставшись в штатском платье, взял винтовку и встал в ряды защитников Тамерлановой цитадели; солдаты его сразу же признали за своего и называли не «барин» или «ваше благородие», как обычно, а Василь Василич; будучи художнически зорким наблюдателем, он оставил яркие воспоминания, выдержки из которых дадут представление о трагическом положении и героическом поведении маленького гарнизона.
«Атакующие часто беспокоили нас и в перерывах между штурмами; подкрадутся к гребню стены в числе нескольких человек, быстро свесят ружья и, прежде чем захваченные врасплох солдатики наши успеют выстрелить, опять спрячутся…»[192] Такова была тактика осаждавших, рассчитанная на то, чтобы постоянно держать усталый гарнизон в напряжении.