Часть крепости еще стояла, но это было уже не целое строение. Вокруг нее была вода — море воды, на поверхности плавали какие-то обломки, может кораблей, а может остатки домов. Все было настолько переломано, что с уверенностью ничего нельзя было утверждать. Вода пришла с востока — море поглотило большую часть Ульмсдейла.
Спасся ли кто-нибудь? Я не видел никаких признаков жизни. Всё селение скрылось под водой, виднелись только несколько крыш. Значит те, которые так безрассудно обратились к могущественным силам, просчитались. Может, они тоже погибли во время этой ужасной бури? Я понадеялся на это. Но то, что Ульмсдейл погиб, было несомненно. Ни один человек не сможет жить тут в дальнейшем. Я был уверен, что море не вернет того, что захватило. Если пришельцы надеялись использовать Ульмсдейл в качестве плацдарма, то они просчитались.
Я отвернулся от того, что некогда было крепостью. На мне оставался ещё один долг. Я должен был узнать, что случилось с Джойсан, и помочь ей. А затем… затем меня ждали бои на юге.
И я направился прочь от Кулака Великана, не в силах более смотреть на уничтоженную долину. Сердце у меня щемило, но не из-за того, что я что-то потерял. Нет! Я никогда не ощущал себя владельцем Ульмсдейла, но это была земля моего отца, которую он любил, и за которую не пожалел бы жизни. Я шел и проклинал про себя тех, кто сделал это.
Мы стояли под луной на каменных плитах. На моей груди светился грифон. Торосс выскользнул из моих рук и свалился на землю. Я опустилась возле него на колени и подняла рубашку, чтобы разглядеть рану. Голова его лежала на моих коленях, и из уголка рта стекала тонкая струйка крови. Когда я увидела рану, то никак не могла поверить, что он смог пройти так далеко и всё ещё оставаться живым. Я понимала, что рана смертельна, но отрезала ножом кусок ткани и перевязала рану, чтобы остановить кровотечение. Правда, я не понимала, зачем это делаю: ничто теперь не могло помочь Тороссу.
Я ласково прижала его голову к себе. Только этим я могла облегчить ему наступление смерти. Он не пожалел своей жизни, чтобы я смогла жить. В свете луны и сиянии шара с грифоном я рассматривала его лицо.
Какие повороты судьбы свели нас вместе? Если бы я могла, я бы с радостью назвала Торосса своим мужем. Почему же я не могу?
В библиотеке Монастыря я прочитала множество старых книг, и в одной из них утверждалось, что человек живет не одну жизнь, а возвращается в этот мир в иное время, чтобы выплатить свой долг тому, кому чем-то обязан.
Следовательно, человек в каждой своей жизни связан с предыдущими жизнями нитями, которые не принадлежат данному времени, а тянутся откуда-то из далекого прошлого. Сначала Торосс явился ко мне, угрожая навлечь позор на наш род, желая увести меня с собой, настаивая на том, чтобы я нарушила священную клятву. И хотя я отвергла его притязания, он вернулся, чтобы умереть у меня на руках, потому что моя жизнь значила для него больше, чем его собственная. Какой же долг он мне выплачивал, если старые книги говорят правду? Или он возложил на меня долг, который мне тоже придется когда-нибудь выплачивать?