Я слушал и удивлялся тому, каким кажусь со стороны. Эдакое олицетворение успеха. Причем в глазах наследника знатного рода. Я - безродный наемник, без определенного пути, без прошлого, без памяти... воистину, мой покровитель был прав.
- Никогда не знаешь, что у человека под кожей, - произнес я, предпочтя опустить первую часть фразы кардинала Солли.
Рон, как ни странно, встрепенулся от этих слов и непонятливо взглянул на меня.
- Что?
Я повторил.
- Никогда не знаешь, что у человека под кожей. Так говорил Дайминио, когда я выражал примерно то же настроение. У всех моих сверстников в Ордене было, о чем вспомнить. Было прошлое, и я тянулся к этому...
- У меня есть прошлое, - пожал плечами Руан, - и я помню, кто я. Но, знаешь, Лигг...
Арбалетчик вновь с тоской взглянул на Филисити и криво улыбнулся, убрав руку с моего плеча.
- ... лучше бы я не знал.
- Не стоит так говорить. Ты не стал бы, если бы понимал, каково это.
- Ты наглядно это объяснил днем, - хмыкнул Роанар, - и я все еще с тобой не согласен. Ты объяснил, что потерял, но совсем забыл про то, что приобрел.
Я непонятливо прищурился, и арбалетчик усмехнулся.
- Свободу, Райдер, - я предпочел не услышать осуждение в его тоне, - без опыта прошлого предопределенным перестает быть и твое будущее. Ты сам волен выбирать его. Какое, по-твоему, будущее у меня?
Я не ответил. На лице Рона растянулась понимающая кривая ухмылка. Ему еще долго придется бороться с тенью, которую его отец бросил на весь свой род.
- Знаешь, я бы многое отдал, чтобы поменяться с тобой местами. Поверь, - арбалетчик опустил взгляд, и подтвердил свои слова кивком, - я знаю, о чем говорю.
***
Мы двинулись в путь на рассвете. Ольциг, несмотря на сопротивление Роанара, повесил его торбу себе на плечо. Пытался забрать и арбалет, чтобы Руану было проще спускаться, но этого барон, сделать не дал, хотя и не успел полностью восстановить силы после обильной кровопотери. Упрямство взяло верх над здравым смыслом, поэтому ни уверения dassa, ни уговоры Филисити на Рона не подействовали. Я даже не пытался убедить его послушаться: знал, что это бесполезно, и прекрасно понимал друга. В нежелании признавать собственную слабость мы с Роанаром похожи - это серьезнейший удар по гордости.
Тем не менее, я бросил на барона несколько изучающих взглядов, пытаясь оценить его состояние. Арбалетчик все еще выглядел бледным, но, кажется, был вполне в силах одолеть спуск. В крайнем случае, Филисити сумеет его подхватить ветром. Я тихо предупредил об этом девушку и попросил ее следить за Роном краем глаза. Просьба колдунью, кажется, не обрадовала, но она постаралась не подать вида.