– Не говори ерунды, доченька.
– Все, я спешу, – прервала ее я, что было весьма глупо с моей стороны, потому что она, как всегда, стала тараторить с такой скоростью, будто я сижу в камере смертников и сейчас у нас последнее свидание перед тем, как мне вколют яд.
– Он в Америке зарабатывал по нескольку тысяч в час! По секундомеру время замерял! Я говорила, что на почте видела Мейвис Эндерби?
– Мама, у меня сегодня первый день на новой работе. Я волнуюсь. Мне сейчас не до Мейвис Эндерби.
– Силы небесные, доченька! Что ты наденешь?
– Черную юбку и майку.
– Ну вот, опять ты оборванкой хочешь вырядиться! Надень что-нибудь элегантное и поярче. Помнишь, был у тебя такой хорошенький вишневый костюмчик? Кстати, я говорила, что Юна съездила в Африку – покататься по Нилу?
У-у-у-у. Когда она положила трубку, мне было так плохо, что я одну за другой выкурила пять сигарет. Начало дня оч. хор. не назовешь.
21.00. Легла в постель. Сил нет. Я и забыла, какой это кошмар: приходить на новую работу, где тебя никто не знает и о твоей личности судят по любой случайной ремарке и некстати оброненной фразе. Даже макияж пойти поправить невозможно, не узнав сначала, где женский туалет.
Я опоздала, но не по своей вине. Оказалось, что попасть на студию без пропуска невозможно. У дверей стояли охранники, считавшие, что суть их работы – не допускать в здание сотрудников. Когда я наконец пробилась к стойке администратора, мне не разрешили подняться в офис, потому что требовалось, чтобы за мной кто-нибудь пришел. Времени было уже 9.25, а планерка начиналась в полдесятого. Наконец спустилась Пачули, держа на поводке двух огромных заливающихся лаем собак, одна из которых тут же стала скакать и лизать мне лицо, а другая полезла под юбку.
– Ричардовы крошки, – пояснила Пачули. – Клевые, ну? Пойду посажу их в машину.
– А я на заседание не опоздаю? – умоляющим голосом спросила я, коленями придерживая морду собаки и пытаясь отпихнуть псину от себя. Пачули смерила меня взглядом, словно бы говоря: «И что?» – и ушла, таща за собой собак.
Поэтому, когда я наконец попала в офис, планерка уже шла полным ходом. Все, кроме Ричарда, сверлили меня глазами. Его дородное тело украшала какая-то зеленая спецовка.
– Собрались! Собрались! – говорил он, ерзая на месте и выставив вперед руки. – Берем вечернее богослужение. Берем развратных викариев. Берем секс в церкви. Почему женщинам так нравятся священники? Собрались! Я вам не за просто так деньги плачу. Ну, у кого какие идеи?
– Может быть, взять интервью у Джоанны Троллоп? – произнесла я.