— И вы тоже?
Я хочу вам верить. Это по-прежнему читалось в его взгляде, но отныне доверия его одного было мало.
— Кинкейд? Вам нужна помощь?
Не оборачиваясь, Александр махнул на вопрос графа рукой. Тянуть больше нельзя.
— Она спит?
Маргрет покачала головой.
— Нет, но ничего вокруг себя не воспринимает. Вы уже видели ее в таком состоянии.
— Впустите меня. Я притворюсь, будто вижу ее впервые, и позову остальных.
— Если им хватит храбрости.
Они обменялись печальными улыбками.
Он помахал испуганным людям у повозки.
— Я зайду в дом.
Священник и граф переглянулись.
— Просто выведите ее и поехали! — крикнул граф, явно не испытывая большого желания заходить внутрь.
— Я на минуту.
Она отворила дверь, показывая тем самым, что доверилась ему полностью, что уверовала в то, что он не такой, как остальные. Жизнь ее матери была в его руках.
И ее жизнь тоже.
***
Александр ступил внутрь. Как ни странно, но он чувствовал себя словно дома в этом созданном ею мирке. Она создала его, чтобы продлить матери жизнь, но уют этого дома тронул и его тоже. А теперь, через одну-две минуты он будет вынужден уничтожить ее убежище.
И за это он чувствовал вину не меньшую, чем за то, что пришел ее увезти.
Ее мать сидела на стуле. Неподвижная, с остекленевшим взглядом — совсем как кукла, что была у нее на коленях. Будто кто-то умыкнул ее душу. Волосы у него на загривке встали дыбом. Если она наводит страх даже на него, то легко представить, что подумают остальные: происки Дьявола.
— Я дала ей Генриетту. С нею она быстрее успокаивается, когда… просыпается.
Он присел рядом с женщиной, стараясь ничем ее не потревожить.
— Мама? — спокойно обратилась к ней Маргрет. — Ты можешь проснуться? Ради меня.
Ответа не последовало.
— Никогда не угадаешь, сколько времени она так просидит или что будет, когда она очнется.
Он встал.
— Может, оно и к лучшему. — Если она останется в бессознательном состоянии, увезти ее будет проще. — Я позову их. — Он вышел в туман и окликнул своих спутников: — Здесь есть кто-то еще. Идите сюда и помогите мне.
Все трое беспокойно переглянулись. Диксон нервно сглотнул.
— Давайте сначала помолимся, — сказал он.
Священник и староста встали на колени в грязь — вдвоем, поскольку граф не захотел пачкать платье, — и попросили у Господа благословления. Потом поднялись и зашли в дом, где их ждал Александр.
Узрев Джанет Рейд — незрячую, неподвижную — все они, включая графа, остолбенели. Ни один не посмел подойти к ней ближе, чем на расстояние вытянутой руки.