Она молча ждала. Пусть София решит, продолжат ли они говорить о работе (что, собственно, послужило предлогом для того, чтобы пригласить ее в гости) или перейдут к чему-то более личному.
К тому, что началось и продолжается между ними.
У Софии был несколько отсутствующий вид, однако она напомнила Жанетт о профиле преступника.
– Давай глянем? – Перегнувшись через подлокотник дивана, София достала из сумочки блокнот. – Я же ради этого и приехала.
– Давай, – согласилась Жанетт.
Она была разочарована: София предпочла говорить о работе. Но в любом случае время еще не такое позднее, подумала она. И Юхан сегодня ночует у приятеля. Другое тоже успеется. Жанетт откинулась на спинку и приготовилась слушать.
– Многое говорит за то, что преступник – человек со всеми признаками пограничного расстройства. – София полистала блокнот, словно что-то ища.
– Как это проявляется?
– Он не чувствует границы между собой и другими.
– Примерно как при шизофрении?
Жанетт отлично знала, что значит пограничное расстройство, но хотела, чтобы София развила мысль.
– Нет-нет, совсем не так. Тут все совершенно по-другому. Человек мыслит в ключе «или – или», он делит весь мир на черное и белое. Добро и зло. Друзья и враги.
– То есть те, кто не являются его друзьями, автоматически становятся его врагами? Примерно как Джордж Буш выразился перед тем, как вторгся в Ирак? – улыбнулась Жанетт.
– Да, примерно так. – София улыбнулась ей в ответ.
– А как ты объяснишь жестокость убийств?
– Тут важно смотреть на событие – ну то есть на убийство – как на особый язык. Выражение чего-то.
– Вот как. – Жанетт подумала об увиденном.
– Итак. Преступник инсценирует перед собой свою собственную драму, и мы должны понять, что пытается сказать этот человек своими на первый взгляд иррациональными действиями.
– С рядовым воришкой разобраться проще. Крадет, чтобы добыть денег на наркоту.
– Конечно. Даже в нашем случае многое поддается толкованию, но кое-что меня озадачивает.
– Например?
– Для начала – я считаю, что убийства были спланированы.
– Я тоже в этом абсолютно убеждена.
– Но в то же время чрезмерная жестокость указывает на то, что убийства совершались в приступе ярости.
– И о чем тогда это говорит? О желании власти?
– Именно. Сильнейшая потребность доминировать и полностью контролировать другого человека. Жертвы тщательно выбраны, но в то же время и случайны. Юные мальчики без документов.
– Похоже на садизм. Что скажешь?
– Что убийца испытывает глубокое удовлетворение, истязая своих жертв. Он наслаждается, созерцая их бессилие и беспомощность. Возможно, происходит даже сексуальная подзарядка. Настоящий садист не может испытать сексуальное удовлетворение по-другому. Иногда жертву держат где-то в заключении и насилие растянуто во времени. Такого рода изнасилования часто заканчиваются убийством, в этом нет ничего необычного. Подобные преступления чаще всего тщательно спланированы и не совершаются из-за внезапной вспышки ярости.