— Обыщите его, — кивает подручным мой подражатель в сером.
Те моментально выворачивают Оноде карманы, трясут его, как грушу. На асфальт вываливаются бумажник, звенящая мелочь, авторучка. Двойник делает приглашающий жест. Оноду подтаскивают к нему, бьют прикладом по спине, ставят на колени.
— Сенсэй, старичок в самолёте — ваша работа? — интересуется незнакомец. — Если так, меня смущает ваше поведение. Вы же знали, что пули бесполезны. Час — и я буду в норме.
Онода смотрит на него снизу вверх. С некоторым, я бы сказал, сожалением.
— Прекрасно знал. Но видите ли, господин Локтев, у меня другая задача — тянуть время.
Вероятно, даже если этому японцу разрежут живот и потащат наружу кишки, он продолжит изъясняться так же — на «вы», с извинениями, не переставая кланяться. Сумасшедшая нация. Но спасибо ему, теперь мне известна фамилия моего двойника.
Ноги чувствуют, как вибрирует асфальт.
Звуки над головой — клёкот и свист. Воздух упруго рубят лопасти: сюда летят вертолёты, сразу несколько. Издали слышно, как ревут моторы армейских машин. Японец вызвал подмогу. Грохот такой, словно к нам движется половина армии Ниппон коку.
А вот и та самая третья команда, которую я упомянул.
Ольга находит мою руку в темноте, сжимает. С тех пор как девушка узрела лицо двойника, она не сказала ни слова. Её ногти врезаются в кожу, но я не чувствую боли.
Двойник бьёт Оноду ногой в лицо, брызжет кровь. Кажется, незнакомец выбил майору не меньше пяти зубов. Не могу сказать, что излишне опечален этим обстоятельством.
Двое карликов хватают меня за рукава рубашки, пресекают каждое движение.
— Жрец, вам нечего здесь делать! — повышает голос «серый». — Она вас погубит!
Вот в этот-то момент Ольга оживает.
— Тварь, — сухо бросает она Локтеву. — Свали отсюда на хуй. Он спас мне жизнь.
Клон смотрит на неё, и его глаза мертвы. Протянутая ко мне рука повисла в пространстве.
— Это вы тварь, — произносит он. — Давайте, расскажите ему, и мне заодно — КТО ВЫ ТАКАЯ. Впрочем, довольно игр, Ольга. Вне вашего желания — он пойдёт со мной…
…Пространство взрывается невыносимым жаром. Я упал на Солнце или «лесные братья» бросили меня в плавильную печь? Воздух становится красным, с россыпью чёрных пятен, расчерчивается рыжими всполохами. Волосы Ольги стоймя колышутся вокруг головы, как у утопленницы, глаза — два светящихся угля. Она открывает рот, губы изрыгают струи пламени, уподобляя её мифическому дракону. Всеобщий вой. Я вижу, как, объятые огнём, над нами разлетаются на куски японские вертолёты «Сони Хайе». Словно игрушки из картона, горят полицейские броневики. Ревущая волна огня сминает моего двойника и швыряет в сторону — вместе с десятками фигурок японских полицейских в беленьких мундирчиках. Обугленные кабины «вертушек» падают в океан и тонут, отвратительно шипя в воде. Огонь растерзал небеса, облака окрашены кровью. Взлетая над Урадзиосутоку, я вижу — город озаряется бледно-розовым светом. Вихрь закручивает нас, прижимая друг к другу. Мы рассыпаемся на мириады песчинок и смешиваемся, делаясь единым целым: моё тело безвольно расползается по швам, обнажая кости. Она тоже вылезает из кожи — кокетливо, как из надоевшего купальника. Я вижу, как бьётся сердце, расплёскивая кровь. Она горит, и я горю. Мы — настоящий костёр, мы сливаемся с пламенем, дышим им огонь заменил нам воздух. Как хорошо… как же хорошо-о-о-о-о.