А вдруг она уже забыла о нем? Посмотрела на то, какой он козел, и поняла, что не стоит связываться. И Крашевников этот, черт бы его побрал, ходит за ней по пятам, как тень отца Гамлета. Как там Женя говорила? «Вы не слишком похожи». Это уж точно, не слишком. До Крашевникова Женьке далеко. И что это на Женю нашло, что она предпочла его такому красавчику? Не иначе, как помутнение рассудка. Вот теперь он прояснится, и она поймет, что к чему. Поймет — и пошлет его к такой-то матери. Обязательно пошлет, если Женька не предпримет что-нибудь прямо сейчас.
Он невольно поежился, сунул руки поглубже в карманы и принялся пристально изучать крыльцо институтского корпуса. По идее, Женя должна вот-вот появиться — Женька видел, как два часа назад она заходила внутрь со своим неизменным рюкзачком за плечами. Тогда он решил не рисковать и подождать, пока она освободится.
…Вот черт! Неужели Пичужка не понимает, каково ему знать, что она общается с этим… Женька со злостью треснул ребром ладони по спинке скамейки. Язык не поворачивается выговорить слово «отец». Наверное, тетя Аня права: она говорила ему вчера, что, для того, чтобы разделять его чувства к Столбовому, необходимо знать полную правду обо всем. О том, что происходило много лет назад, когда Женька еще пешком под стол ходил. Но как ее расскажешь, эту правду? Он уже и так-то жалеет, что наговорил лишнего, напугал Женю до полусмерти. А о скольком она и не догадывается? Да что она! Любой нормальный человек такого просто представить себе не может…
Женька закрыл глаза. Тотчас его словно накрыла ледяная волна. Это было привычно, это происходило в тысячный раз. Он давно перестал сопротивляться — просто поддавался этой лавине ужаса, погружался в нее целиком и полностью, терпеливо ожидая, когда она схлынет и отпустит его. Отпустит на время, чтобы потом поймать заново.
…Он слышал крик. Свой собственный и такой пронзительный, что отчаянно звенело в ушах.
— Ма-ама-а!!
Рядом что-то пыхтело и сопело. Что-то огромное, необъятных размеров, похожее больше всего на огромного, выбравшегося из берлоги медведя. Страшная, когтистая лапа протянулась и схватила его за волосы.
— Ма-ма!!! — снова, надрываясь, крикнул Женька. Она должна была быть где-то рядом. Прибежать на помощь, спасти от этого жуткого чудища. Но почему-то она не шла.
Медвежий монстр издал какой-то сиплый рев и потащил Женьку за собой. Он отчаянно сопротивлялся, пытаясь ухватиться за все подряд — за ножку стола, за табурет, за край кровати. Руки скользили и срывались.
— Мама! — кричать уже не было сил. Только пищать, как маленькая полузадушенная мышь.