«Это кровь, — подумал он, совершенно, как взрослый. — Моя кровь».
Женщина взяла его на руки и подняла с пола. В глазах у нее застыли ужас и страдание.
— Тетя Аня, — с трудом ворочая языком, прошелестел Женька. — Где мама?
Ее лицо сморщилось, губы задрожали.
— Пойдем ко мне. Мама ушла. Она потом придет. — Она понесла его к двери.
— Она не придет. Он съел ее. Съел. — Женька тихо плакал. На громкие эмоции у него не осталось сил.
Соседка прижала его к груди.
— Не съел, не съел, успокойся. Она вернется. Завтра утром. Или вечером. Придет за тобой, вот увидишь. А пока тебе нужно лежать.
Медведь в углу начал медленно, неуклюже подниматься. Несмотря на только что пережитый страх, Женька не смог преодолеть любопытства. Он завертел головой, пытаясь разглядеть своего мучителя. Заметив это, женщина поспешно прикрыла ему лицо ладонью.
Но он все равно увидел. Сквозь пальцы, слабо пахнущие туалетным мылом. Увидел то, чего нельзя было объяснить. Ничем. Лишь тем, что происходящее — не что иное, как кошмарный сон.
У медведя не было морды. У него было лицо. Красивое — женское лицо, очень бледное, с яркими синими глазами и белыми завитками надо лбом. Оно до ужаса напоминало лицо матери.
— Мама? — скорее не произнес, а выдохнул Женька, и тут же женщина шагнула за порог, унося его из страшной комнаты, где у окна стоял оборотень…
Потом он лежал на кровати в другой комнате. На подоконниках было множество цветов в горшках: веселенькие голубые фиалки, настоящие живые розы, правда, очень мелкие, нежные цикламены. Соседка поила его с ложечки теплым молоком, потому что пить из стакана он не мог — губы были искусаны в кровь и запеклись сплошной коркой. Она же, соседка по имени тетя Аня, читала ему книжку «Приключение Нильса с дикими гусями». Женька повторял понравившиеся ему имена гусят: Юкси, Какси, Кольме, Нельме, Витсе. Потом вдруг у него в голове что-то щелкнуло, и он посчитал самостоятельно, не дождавшись, пока ему прочтут дальше: один, два, три, четыре, пять. Тетя Аня пришла в восторг: надо же, какой умница, и всего-то четыре года.
Она старалась, чтобы он забыл обо всем, что случилось. Искала для него по телевизору мультики, стояла в очередях, пытаясь раздобыть что-нибудь вкусненькое — в то время магазины Москвы щеголяли пустыми прилавками. Но Женька не забывал. Он помнил. Отчетливо помнил, как мать превратилась в медведя и хотела его задушить. Он боялся ее. И одновременно тосковал по ней. Ему хотелось, чтобы она вернулась. Пришла за ним и забрала обратно домой. Женька не решался спросить тетю Аню, когда это произойдет. Он интуитивно чувствовал, что лучше молчать. И молчал.