За полчаса до отъезда к ней в комнату ввели незнакомого молодого человека.
Он пришел с поручением от брата.
— Г-н де Вивонн очень сожалеет, мадам, что слух о вашем отъезде распространился при дворе.
— Что мне за дело до этого, мсье? — ответила г-жа де Монтеспань с прежним высокомерием.
— Он просит передать, мадам, что у западных ворот соберутся придворные посмотреть, как вы будете уезжать; прибудут г-жа де Нельи, герцогиня де Шамбор, м-ль де Роган и прочие.
Монтеспань ужаснулась ожидавших ее новых испытаний. Удаляться из дворца, где ее значение было выше королевы, под насмешливыми взглядами и градом злых издевательств массы личных врагов! О, это ужасно! После всех унижений в этот роковой день теперь еще и последняя горькая чаша. Нервы слабели. Едва ли она была в состоянии выдержать это испытание.
— Передайте моему брату, мсье, большую просьбу сделать новые распоряжения с целью сделать мой отъезд незамеченным.
— Он приказал передать вам, мадам, что это уже устроено.
— А? В котором же часу отъезд?
— Сейчас, как можно скорее.
— Я готова. Итак, у западных ворот?
— Нет, у восточных. Экипаж уже там.
— А где же сам брат?
— Он ждет нас у калитки парка.
— Почему же не у ворот?
— За ним следят, и если его увидят у экипажа, то все обнаружится.
— Прекрасно. Тогда, мсье, если вас не затруднят мои плащ и шкатулка, отправимся немедленно.
Они прошли окольным путем через наименее посещаемые коридоры. Г-жа де Монтеспань торопилась, словно преступница, спустив капюшон на лицо. Сердце усиленно билось при каждом звуке шагов. Но судьба покровительствовала ей на этот раз. Никто не попался навстречу, и скоро изгнанница уже была у калитки восточных ворот. По бокам, облокотясь на мушкеты, стояли два флегматичных швейцарца. Фонарь бросил свет на поджидавшую карету. Дверца была уже открыта; высокий мужчина, укутанный в черный плащ, подсадил г-жу де Монтеспань. Потом он сел напротив, захлопнул дверцу, и карета покатилась по главной дороге.
Она нисколько не удивилась при виде человека, севшего в карету, так как в то время обычно ездили с провожатым, и незнакомец, очевидно, занимал пока место ее брата. Все было вполне естественно. Но когда прошло минут десять, а незнакомец продолжал сидеть все так же неподвижно и безмолвно, она с любопытством взглянула на эту фигуру, пытаясь разглядеть его лицо в окружавшем мраке. Насколько она могла рассмотреть в момент подсаживания ее в карету, он был одет как дворянин, а по отвешенному поклону опытный глаз бывшей фаворитки подсказал, что она имеет дело с человеком, обладавшим манерами придворного. Но те, которых она знала, бывали всегда учтиво любезны и разговорчивы, а этот человек, напротив, тих и молчалив. Снова она сделала попытку разглядеть его во тьме. Шляпа незнакомца была надвинута на глаза, плащ закрывал нижнюю часть лица, но ей показалось, что из-под тени, отброшенной шляпой, два глаза пристально смотрят на нее.