XXII
ЭШАФОТ В "ПОРТИЛЛЬЯКЕ"
Вот почему Амори де Катина и Амосу Грину удалось увидеть из окна своей тюрьмы приехавшую в полночь карету, откуда была вытащена пленница. Этим объяснялись и спешная работа, и страшная утренняя процессия. Они видели, как вели на смерть Франсуазу де Монтеспань, слышали ее последний жалобный призыв, когда тяжелая рука негодяя, держащего топор на плече, упала ей на шею, заставляя встать на колени. С резким криком отшатнулась она от запачканной кровью плахи, палач поднял топор, а г-н де Монтеспань шагнул вперед, протянув руку с целью схватить изящную головку за длинные каштановые волосы и пригнуть ее на плаху. И вдруг внезапно он остановился в изумления, застыв с выставленной вперед ногой и протянутой рукой, с полуоткрытым ртом и остекленевшим взглядом.
И действительно, представившееся его глазам зрелище могло удивить кого угодно. Из маленького четырехугольного окна, расположенного перед ним, головой вперед внезапно выпал какой-то человек, упал на вытянутые руки и моментально вскочил на ноги. Затем, на расстоянии одного фута от его пяток, показалась голова другого человека, который, хотя и упал грузнее первого, но так же быстро вскочил на ноги. На первом был гвардейский мундир с серебряной отделкой; второй, с чисто выбритым лицом, в темной одежде, имел вид мирного гражданина; у обоих в руках было по короткому заржавленному железному пруту. Ни один из них ни проговорил ни слова, но гвардеец быстро сделал два шага вперед и
ударил палача, только что приготовившегося отсечь своей жертве голову. Послышались глухой удар, шум словно от лопнувшего яйца, и прут отлетел в сторону. Палач дико вскрикнул, уронил топор, схватился обеими руками за голову и, сделав несколько зигзагов по эшафоту, покатился мертвым вниз во двор.
С быстротой молнии де Катина схватил упавший топор и стал перед де Монтеспань, вызывающе закинув иа плечо тяжелое орудие.
— Ну? — проговорил он.
Одно мгновение маркиз был так ошеломлен, что не мог сказать ни слова. Теперь только он наконец понял, что эти незнакомцы встали между ним и его жертвой.
— Схватить их! — крикнул он, обращаясь к своей свите.
— Одну минуту, — громко промолвил де Катина внушительным тоном. — По моему мундиру вы видите, кто я. Я — телохранитель короля Франции. Кто посмеет тронуть меня — обидит его. Поберегитесь. Это опасная игра.
— Вперед, трусы! — проревел де Монтеспань. Но вооруженные слуги заколебались. Страх перед королем походил на огромную тень, нависшую над всей Фракцией. Де Катина заметил эту нерешительность и использовал ее.