— Я думаю, нас везут куда-нибудь, чтобы спрятать там, пока это дело не уладится.
— Ну, им придется похлопотать над этим.
— Почему?
— Они могут не найти нас, когда мы понадобимся.
— Что вы хотите этим сказать?
Вместо ответа американец ловким поворотом высвободил руки и поднес их к лицу товарища.
— Это, видите ли, первое, чему учат в индейских вигвамах. Мне случалось выскальзывать из ремней сыромятной кожи у гуронов, и потому навряд ли этот ремень в состоянии меня удержать. Протяните руки.
Несколькими ловкими приемами он ослабил веревки настолько, что де Катина также оказался свободным.
— Ну, теперь приподнимите ноги. Они увидят, что нас было легче поймать, чем удержать
Но в эту минуту экипаж поехал медленнее, и звук копыт передней лошади внезапно умолк. Пленники, выглянув в окно, увидели перед собой громадное высокое здание, окутанное тьмой. Над ним виднелась большая арка. Фонари горели на деревянных воротах, утыканных громадными скобами и гвоздями. В верхушку двери была вставлена маленькая железная решетка, и через нее пленники увидели и свет фонаря, и бородатое лицо, выглядывавшее оттуда. Де Вивонн поднялся: на стременах и, вытянув шею, стал объяснять что-то так тихо, что даже наиболее заинтересованные в этом разговоре ничего не могли расслышать. Они заметили только, как всадник поднял кверху золотое кольцо; его бородатое лицо, прежде хмурое и недоверчивое, вдруг прояснилось, и он, улыбнувшись, утвердительно кивнул. Мгновение спустя дверь со скрипом отворилась и экипаж въехал во двор, а остальные всадники, за исключением де Вивонна, остались за воротами. Когда лошади остановились, вокруг кареты оказалась кучка грубых молодцов, вытащивших пленников. При свете факелов де Катина и Грин увидели высокие стены с башенками, окружавшие двор со всех сторон. Посреди вооруженных людей стоял толстяк с бородатым лицом, тот, что выглядывал раньше из-за решетки.
— В верхнюю темницу, Симон! — распорядился он. — И посмотрите, чтобы им дали пару охапок соломы да кусок хлеба, пока не получим дальнейших распоряжений нашего господина.
— Не знаю, кто ваш господин, — горячился де Катина, — но спрашиваю вас: как он осмеливается задерживать посланных короля?
— Клянусь святым Денисом, если мой барин устроил какую-нибудь штуку королю, то они будут квиты, — оскалив зубы, возразил толстяк. — Но прекратим разговоры. Возьмите-ка молодцов, Симон, вы мне отвечаете за них.
Напрасно де Катина бесился, грозя страшными наказаниями виновным. Двое здоровых парней тащили его с боков, один подталкивал сзади; впереди шлепал маленький человечек в черной одежде, со связкой ключей в одной руке и фонарем в другой. Так протащились они через узкую дверь коридора с каменным полом. Ноги пленников были связаны крепко веревкой, словно кандалами, и могли двигаться сразу только на один фут. Так прошли они по трем коридорам и через три двери, причем каждая по их проходе запиралась на ключ и задвигалась засовами. Потом они поднялись по витой каменной лестнице со ступенями, выбитыми ногами заключенных и тюремщиков. Наконец пленников втолкнули в маленькую квадратную башню и бросили им две охапки соломы. Через минуту тяжелый ключ повернулся в замке, и заключенные остались одни.