Он представил, как приезжает в родной город на «бентли», или на «майбахе», а рядом с ним на переднем сиденье – шикарная блондинка, чем-то похожая на Схованскую, и сердце сладко замерло в предвкушении триумфа. Недаром Юлия Хорькова нарекли при рождении императорским именем! И вот вам, пожалуйста! Он въезжает в родной город на коне, с победой! Виват, Юлий Хорьков!
Он торопливо додумывал детали. Машина обязательно будет черного цвета, так солиднее. На нем отличный английский костюмчик, на блондинке с ног до головы – Габбано и Дольче. И вся их жизнь – сплошная Дольче Вито. Завидуйте, Ленка Обрезова и ее подружки! Вам такими не быть никогда!
Где вы все, вчерашние отличники и краснодипломники? Бывшие активисты? Сидите с утра до вечера в своих офисах, ожидая, когда начальник соизволит дать отпуск? И жалкую премию, чтобы рвануть в плацкартном вагоне в какой-нибудь Адлер. Предел ваших мечтаний. А Юлий Хорьков сядет на круизный лайнер, в каюту люкс, где меню не только еды и напитков, но и подушек (да-да, бывает и такое!), где вышколенный дворецкий приносит по утрам свежую газету и поднос с завтраком, а вечером наполняет ванну душистой водой и посыпает лепестками роз.
Да, начать надо, пожалуй, с круиза. Давно мечтал. То есть в круизе он, конечно, бывал, но с женой. Это все не то. Розалия постоянно напоминала, на чьи деньги они едят, пью и путешествуют. И с утра до вечера орала или ныла. У нее постоянно что-то якобы болело. И еще эти бесконечные разговоры о ребенке. Мол, как я хочу забеременеть! Он, Юлий Хорьков, вовсе не прочь стать отцом, но какие его годы? Успеет еще. Сначала надо пожить для себя. Хорошо пожить. Через каких-нибудь полгодика он оформит наследство, надо только заявление подать об открытии. И нотариус подходящий есть, Юлий к нему уже наведался. И – адью, мадам Выдан! Наши с вами пути разошлись навеки! Не звоните мне больше, забудьте о моем существовании! Я вам не то что стакана воды не подам, когда сляжете, еще и дверь заколочу дубовыми досками, чтобы никто не вошел и не подал! И вы бы сдохли от жажды и от жадности!
«Старая жаба, – с ненавистью подумал Юлий. – А, кстати, кому достанется ее наследство?» Надо бы проконсультироваться у юриста. Впрочем, жаба может написать завещание на кого-нибудь из своих многочисленных родственников, чтобы Хорьку, как она называет зятя, ничего не досталось. А если и ее… Пока она не…
Юлий Хорьков сладко зажмурился. А когда открыл глаза, в зеркале, за плечом, стоял рогатый.
– Но-но, Хорьков! – погрозил пальцем тот. – Не зарывайся! Ты ведь просил половину. А то я ведь и передумать могу.