– Негодяй! Убийца! Хорек вонючий! Попрошайка!
– Если вы будете меня оскорблять, я перестану отвечать на ваши звонки. Встретимся в суде.
– Да я тебя засажу в тюрьму до конца твоей никчемной жизни, Хорек вонючий! Ишь, чего захотел! Мою квартиру и мою дачу! И драгоценности не смей трогать, слышишь?! Я знаю наперечет все бриллианты моей дочери! Потому что они не на твои деньги куплены, а на мои! Это все – мои подарки!
– Какая чушь, – презрительно сказал он. – Все знают, что у вас снега зимой не выпросишь. – И злорадно сообщил: – Кстати, бриллианты украли.
– Ложь! Их не могли украсть, потому что моя дочь не допустила бы этого! Я ее не так воспитала! Все Выдан деньги и драгоценности хранят в банковском сейфе!
– Попробуйте это докажите. Увы, Ольга Ефимовна, все драгоценности вашей дочери украдены. Даже те, которые были на ней. Убийцы их сняли и унесли.
– Ах ты, мерзавец! Я немедленно выезжаю! Нет, сначала я пойду в полицию и потребую, чтобы квартиру опечатали! Ты не возьмешь оттуда ни ложки! Только свои вонючие трусы и зубную щетку!
– Ну, попробуйте сюда войти, – сказал он презрительно. – Ключей у вас нет. А я вас не впущу. Вот так-то, мама, – ехидно добавил он. – Покамест вы добьетесь постановления суда… А без постановления никто вам не разрешит сюда войти.
– Законы я знаю лучше тебя! Я имею полное право войти в квартиру моей дочери!
– А я имею полное право здесь находиться, потому что я ее муж. Может быть, договоримся по-хорошему, Ольга Ефимовна?
Ведьма задумалась, а после паузы сбавила обороты:
– Все одно, Розалию не вернешь, – сказала она тоном ниже. – Но ты, Хорьков, за все ответишь. Я этого так не оставлю. Мне – две трети.
– Побойтесь Бога, Ольга Ефимовна! У вас и так шикарная квартира, забитая антиквариатом! Я же на это не претендую.
– Еще бы ты претендовал на наследство моего мужа! Как же я правильно сделала, что не огласила весь список! И не разменяла свою квартиру. А то бы ты здесь похозяйничал! Две трети. Или сядешь.
– У меня железное алиби. Вы бы сначала со следователем поговорили. Пополам.
– Ты, часом, по матери не еврей? Розалия не могла предать родную кровь. Я всегда это знала.
– Нет, я русский. Во всяком случае, о еврейских корнях мне ничего не известно. Но если вы настаиваете…
– Я настаиваю на том, чтобы ты оттуда убрался. Я думаю, ты и так неплохо поживился. Хорошо, забирай все, что хочешь, но стены мои.
– Эк вы загнули, Ольга Ефимовна! Стены! Да я за эти квадратные метры свободу продал! Стены можно сдавать, квартира хорошая, большая.
– Я вижу, ты все продумал. Ну, что ж… Первый твой неосторожный шаг – и я тебя по стенке размажу. Ты еще узнаешь, с кем связался.