Оттолкнувшись ногой от тяжелого стола, Ланс ударил герцога спиной о стену.
Хватка ослабла, и альт Грегор выкрутился из объятий, которые грозили стать смертельными.
Выхватил шпагу, приставив острие к груди рычащего от бессильной ярости Гворра.
– Сейчас, ваша светлость, соблаговолите попросить прощение у праны Реналлы за нанесенное вами оскорбление. И я оставлю вам жизнь.
Герцог сипло выдыхал сквозь перехваченное спазмами горло. Его лицо налилось кровью столь сильно, что Ланс опасался: не хватит ли наследника старика Лазаля удар?
– Ну, я жду, – не улыбнулся, а, скорее, оскалился менестрель и самую малость усилил давление на клинок. Развернулся, чтобы видеть Реналлу, которая все еще не шевелилась. – И прана ждет тоже. Можем пока поговорить.
– Что с тобой говорить, ублюдок?
– Поосторожнее с выражениями, ваша светлость. И прошу не забывать, что перед вами дворянин из Дома, который ничуть не уступает именитостью вашему. Ну, разве что богатством. Но вы же не будете спорить, что богатство – сущая чепуха по сравнению с честью? – Голос Ланса звенел от скрытой ярости. Больше всего ему хотелось вбить шпагу между ребрами герцога и уехать куда подальше. Прочь из этого проклятого Аркайла, где правители лазят в окна к чужим женам, которые к тому же вдвое моложе их.
– Я лишу тебя герба…
– Никогда. Вы помните девиз Дома Багряной Розы? Никогда. Мои далекие предки толковали его так: жизнь потерять ты можешь, но честь – никогда!
– Ты…
– Еще одно непочтительное слово, неважно, в мой адрес или в адрес этой девушки, и вы узнаете, как легко потерять жизнь. Запомните это хорошенько, ваша светлость. А лучше зарубите на носу. Или мне придется сделать это за вас. Согласитесь, безносого герцога в Аркайле еще не было.
– Тебя достанут из-под земли.
– Уже доставали. Полтора года тайный сыск ищет меня. Ну что, нашли? Пришлось самому явиться… Чтобы не выставлять прана Гвена альт Раста полным дураком. Жалко его, он достойный дворянин, в отличие от некоторых.
– Ты…
– Не надо вращать глазами, ваша светлость. Не в ваших интересах давать огласку сегодняшнему происшествию. – Ланс блефовал, как в карточной игре, но чувствовал, что движется в верном направлении. – Налицо прямое оскорбление Дому Лазоревого Кота. Ведь не станете вы утверждать, что известили мужа этой праны, блестящего гвардейца, о своих посещениях его жены? И как отнесутся главы остальных Домов к забавам правителя? Это тоже покрыто мраком…
Реналла зашевелилась и приоткрыла глаза.
– Прошу прощения, звезда моя, – поклонился ей Ланс, – что явился столь невовремя. Нарушил ваши и вашего любовника далекоидущие планы. Извините, я не нарочно…