— Твой голос единственный, которому я рад. Ты знала это?
— Я не понимаю. Ты слышишь другие голоса, даже когда не спишь? Я думала, что они приходят только в твоих снах.
— И да, и нет. — он пожал плечами. Бессмысленное движение, ведь кроме него здесь никого не было. Когда он был ребёнком, он всегда слышал голоса. Звуки желания и гнева в головах других людей. Шум эмоций по ту сторону их глаз. И карканье ворон, которые кружили над городом в поисках добычи. Худшим из этих звуков был шёпот мёртвых. Он видел пылающие обрывки чьих-то воспоминаний, когда смотрел в глаза трупа, валяющегося в канаве. Неприятные голоса просили его отомстить за них. Странное чувство посещало его, когда он смотрел на распятую и выпотрошенную жертву Ночного призрака. Иногда они говорили с ним в этом безымянном месте между сном и явью. Телепатия. Некромантия. Психометрия. У тысячи культур было тысяча названия для такого психического дара. Но слова не имели значения. Он слышал чужие мысли до тех пор, пока Легион не запечатал их, оставив его в блаженной тишине. Он больше не слышал чужих мыслей и причитаний мёртвых. Но теперь мертвецы заговорили с ним вновь. Печати его разума сломались.
— Яго, ты слышишь другие голоса, когда просыпаешься?
— У меня есть дар, которого я не желал. Который я так пытался потерять очень давно.
— Я спрашивал не об этом, Яго. Я знаю о даре. Иначе как ещё мы могли бы разговаривать?
По его коже пробежали мурашки, когда он услышал эти слова.
— Как ты узнала о таких вещах?
— Я наблюдала, слушала. Столько боли. Ты и правда пытался избавиться от своего дара?
— Пытался. И на какое-то время у меня даже получилось.
— От него нельзя избавиться. Попытка может повредить разум, сердце и душу.
— Я был готов рискнуть всем этим, Альтани.
— Но почему?
— В моём легионе те, у кого есть шестое чувство, являются пустыми, озлобленными существами. Всегда ноют. Они не ведут Легион Повелителей ночи. Они не могут его вести. Их ничтожность всегда делает их печальными и ненадёжными. Поэтому я хотел похоронить этот дар, чтобы не дать ему развиваться. Мой отец и его подручные помогли мне запечатать его. Они надеялись, что он увянет, если им не пользоваться.
— Понятно. Но вместо этого он убивает тебя.
— Существуют смерти и похуже.
Тебе ли не знать, подумал он, отказываясь озвучить свою мысль. Мёртвые не любят, когда им напоминают, что они мертвы.
— Твой голос изменился, Яго. Боль сильнее, чем обычно?
— Да, но твой голос облегчает её. О чём ты хотела поговорить?
— У меня есть вопросы. Кто такой Принц Воронья?
Севатар вздохнул, позволяя её голосу окутать его разум, как тьма окутывала его тело. Её слова сдерживали огонь, который бушевал в его голове. Ни один голос мертвецов из его снов не могли сделать такого. Ни один из их не приносил облегчения.