Коля упал. Ему показалось, что небо сомкнулось с землей.
В лаборатории профессора Перенасыщенского в это время погасли электрические лампы. Мощное гудение вибратора вызывало в ушах физическую боль. Аппарат колебался и сотрясал пол. Трещали стены и потолок. Дребезжала крыша. С полок попадали пробирки и склянки. На столах звенели бутылки и колбы. Казалось, весь дом понесся в пространство и, не выдержав огромной скорости, вот-вот развалится.
Первым опомнился Штепсель.
— Выключите рубильник! — дико закричал он.
Распределительная доска стояла задней стенкой к окнам. Ослепленный неожиданным наступлением тьмы и лиловым светом в окнах, Сопротивленский не видел ручки рубильника. Шарить рукой он боялся, опасаясь, что его ударит током.
Нестерпимый грохот продолжался. Звон, лязг, треск, завывание вибратора и жуткое фиолетовое сияние снаружи наводили ужас.
— Спички! Спички! У кого есть спички?! — вопил Штепсель, напрягая все силы.
Ультра-Коротков и Гайкия-Болтовский вытащили спички и стали зажигать их. Судорожными движениями терли они одну спичку за другой о коробку, но сера, вспыхнув, сразу же гасла.
— Прекратить! — хрипло скомандовал Штепсель. — Подойти вплотную к доске! — и, оттолкнув в сторону Сопротивленского, он бросился к ней сам.
— Зажигать по нескольку спичек сразу!
При второй вспышке серы Штепсель увидел рубильник, ухватился за его ручку и изо всех сил дернул ее.
Шум сразу прекратился. Зажглись лампы. Фиолетовое сияние померкло. Окна почернели. Настала тишина.
Все молчали, не решаясь взглянуть друг на друга. Наконец, жмурясь от света, они подняли глаза. Штепсель все еще сжимал в кулаке ручку рубильника, Ультра-Коротков и Гайкин-Болтовский держали наготове спички, у Сопротивленского отвисла нижняя челюсть.
— Мы что-то натворили, — мрачно сказал Штепсель. — Даром это пройти не может. Мы ответим перед судом.
Собаки оставили Колю и с воем бросились в сторону. Люди замерли как в столбняке. Они стояли не шелохнувшись до тех пор, пока не погасла ель, не померкло фиолетовое сияние и не прекратились грохот и гул. Лишь тогда они подбежали к Коле. У него шла горлом кровь. Его подняли и бережно понесли.
Воздух терял прозрачность — быстро спускался, вернее падал, густой туман. Почувствовалась пронизывающая сырость. Стало моросить.
Через минуту доктор и остальные вошли в дом Марьи Ивановны. Странное дело: все они были с головы до ног покрыты грязью. Грязь текла у них по лицу, рукам, одежде. Но они были так возбуждены, что не обратили на это внимания.
В помещении Коля очнулся и тотчас же, шатаясь, устремился в лабораторию. Застигнутые на месте преступления «экспериментаторы» стояли бледные, взъерошенные, с понурыми физиономиями.