Схватив своего пожилого друга за руку, она хрипло прошептала:
— Неужели вы доверяете ему, Оливер? Вы верите слову этого… этого пирата?
— Да, Фрэнси, верю, — ответил Беддингфелд. — Если бы я не доверял ему, то никогда бы не одобрил этот план. Когда мы вели переговоры с шотландскими эмиссарами, Матиас не раз признавался мне, что питает глубокое уважение к графу Данбартону, который лично поручился за честность и порядочность Кинрата. Гиллескоп знает этого лейрда с тех пор, когда тот был еще безусым юношей.
— Клянусь жизнью, леди Франсин, что не причиню вам никакого вреда и ничем не обижу вас, — положив руку на сердце, сказал Лахлан. — Если хотите, я могу поклясться в этом на Евангелии.
— А что люди подумают? — воскликнула миледи, глядя на них округлившимися от ужаса глазами. — Неужели вы, джентльмены, составляя ваш план, не подумали о том, что при дворе начнут сплетничать на мой счет? Неужели вы не подумали о том, что моя репутация будет испорчена?
Лахлан так обрадовался, что едва сдержал улыбку. Если сплетни и пересуды беспокоят ее больше, чем его распутные намерения, то это уже половина успеха.
— Вы вдова, а не юная девственница, — напомнил он ей спокойно и назидательно, как отец, отчитывающий ребенка за какую-нибудь невинную шалость. — Никто не осудит вас за то, что вы решили завести любовную интрижку.
— Святая Богородица, — пробормотала она дрожащим голосом. — Для того чтобы спасти свою жизнь и жизнь своего ребенка, мне придется пожертвовать своей репутацией… И с кем?! С шотландским… пиратом.
Взяв со стола расшифрованное письмо, Лахлан передал его Франсин.
— Не только вашим жизням угрожает опасность, леди Франсин, — сказал он. — Если этим предателям удастся осуществить свой замысел, то, когда начнется война, погибнут тысячи людей.
— Господь свидетель, мы бы никогда не предложили вам это, миледи, если бы положение не было столь угрожающим, — вмешался Гиллескоп. — Если придворные поверят в то, что лейрд Кинрат ваш любовник, то не будут задавать лишних вопросов по поводу того, почему на протяжении всего пути он не отходит от вас ни на шаг. А предатели ничего не заподозрят. Они не должны узнать о том, что мы собираемся помешать осуществлению их низменных замыслов.
— Если сплетни по поводу вас дойдут до его величества, то это будет всем нам на руку, — добавил Оливер. — Тогда эти мерзкие ублюдки, замышляющие разорвать мирный договор, задумаются, захочет ли король Генрих объявить войну, узнав о том, что вы погибли от рук шотландцев.
Франсин крепко обхватила себя руками за талию, чтобы у нее не дрожали пальцы. Рассматривая носки своих бархатных, украшенных вышивкой туфель, она обдумывала план, который предложили мужчины. Несмотря на то что природное материнское чутье подсказываю ей взять Анжелику и немедленно бежать в Лондон, она все-таки решила остаться, так как уважала этих двух убеленных сединами государственных деятелей и высоко ценила их мнение.