— Мой дорогой друг, — поймав встревоженный взгляд Оливера, прошептала она. — Я доверяю вам больше жизни. Если вы считаете, что это будет самой надежной защитой для нас, то Матиас, наверное, согласился бы с вами. — Ее губы дрожали, когда она обратилась к Кинрату: — Похоже, сэр, сейчас мне придется поверить и вам.
Франсин сначала испугалась, подумав, что ей предстоит лишиться репутации добропорядочной вдовы.
Но, поразмыслив немного, она решила, что если при дворе поверят в ее любовные отношения с этим красивым шотландским лейрдом, то она от этого только выиграет. Ведь тогда больше никто не будет удивляться, почему после смерти мужа она отвергает всех кавалеров, которые пытаются за ней ухаживать. Кроме того, Кинрат дал слово, что не будет домогаться ее. А это значит, что она сможет сохранить свою тайну, да и другие мужчины не будут докучать ей. В том числе и Личестер.
— Замечательно, — сказала Франсин. Сложив руки так, словно собиралась прочитать молитву, она смотрела на мужчин, переводя взгляд с одного на другого. — Я принимаю ваш план и буду выполнять все ваши указания. По крайней мере какое-то время. Однако я оставляю за собой право изменить свое решение, если мне покажется, что нам с Анжеликой небезопасно находиться под опекой Кинрата.
— Вы приняли мудрое решение, миледи, — сказал Данбартон. — Вы не пожалеете об этом.
— Да, Фрэнси, я согласен, — добавил Оливер, облегченно вздохнул и обнял ее за плечи, желая успокоить и подбодрить.
Лахлан встретил ее испытующий взгляд. Его губы готовы были растянуться в победной улыбке, однако он сдержался.
— Вы не пожалеете о принятом решении, леди Франсин, — сказал он. — Мы с моими родственниками сможем защитить вас и вашу малышку, и вы прибудете в Шотландию живыми и невредимыми.
Лахлан тяжело вздохнул.
Наблюдая за тем, как Франсин вникает в тонкости их плана, он понял, что добровольно прыгнул в бурлящий котел, имя которому «мужское вожделение». И выбраться из него он уже не сможет, как не сможет и облегчить свои муки. Даже на короткое время. Ему захотелось соблазнить эту прекрасную английскую графиню в ту самую минуту, когда он увидел ее.
С тех пор как он поцеловал ее в Колливестоне, в нем проснулось желание, которое постепенно превратилось в постоянную, неутолимую боль. Теперь же из-за своей клятвы, которую он вынужден был дать для того, чтобы получить ее принципиальное согласие, ему придется все время находиться возле нее и не иметь возможности утолить свою страсть. Быть так близко и не прикоснуться к ней, не поцеловать ее, не уложить в постель…