Она не стремилась скорее попасть в церковь, но с их приездом Мадлен пришлось прекратить вопросы. Церковь оказалась древней и очень красивой. Гирлянды цветов обрамляли дверь и спускались на каменные ступени. Алекс ждал ее возле арки, уже готовый вести к алтарю.
Эмили заставила себя улыбнуться. Она нервничала почти до обморока, но никто в этой церкви, особенно Малкольм, не должен был увидеть ее страха.
* * *
Малкольм стоял у алтаря, надежно расставив ноги и сцепив руки за спиной. Шумный смех братьев и разговоры, ведущиеся на церковных скамьях за его спиной, заполняли уши, и он жалел, что уж эти-то точно не сбегут.
Удрать от них было бы легко. Любой другой приход в этой области согласился бы их обвенчать. Шотландские браки заключались проще английских, без чепухи вроде оглашения имен собирающихся стать супругами и без всяческих там удостоверений.
И ему не нравилось стоять перед всем кланом, слышать их пьяные веселые голоса и знать, что он не сделал всего возможного, чтобы выполнить свой долг перед ними. Эмили должна была стать его графиней — сейчас она была единственной женщиной, которую он мог представить в этой роли, но она не была холодной невестой, выбранной из политических соображений на благо его клана.
Он лишь надеялся, что они оба не пожалеют о том безрассудном поцелуе, который сковал их вместе.
Малкольм покосился на Дугласа и Дункана, прислонившихся к стене справа от алтаря. Близнецы обменивались своими потайными сигналами. По хитрым улыбкам и направлению их взглядов Малкольм понял, что братья строят совершенно скандальные предположения о доступности сестер-близняшек Фергюсона.
Он вздохнул. Его братья могли жениться на ком пожелают. Он же должен был следовать требованиям долга, а не того, что у него в штанах.
— Сомневаешься? — тихо спросил стоящий рядом с ним Фергюсон.
— Это так заметно?
Аластер, стоящий перед ними, поднял взгляд от проповеди, которую читал про себя.
— Ты выглядишь так, словно готовишься к казни, а не женитьбе.
Малкольм дернул головой, указывая на собравшуюся толпу.
— Наши отношения сами на пороге казни. Ты мог бы сделать состояние на этой церемонии, если бы принес пирожки с мясом и продавал их, пока меня обезглавливают.
— Что вполне компенсировало бы ту отару овец, которой я недосчитался, — пробормотал Фергюсон.
Малкольм рассмеялся.
— Нужно лучше следить за своими отарами. Герцогиня тебе в этом поможет.
— Да, овцы заботят меня куда меньше, чем тебя, это правда, — согласился Фергюсон.
Аластер фыркнул от смеха, но тут же попытался принять благочестивый вид.