— Если не хочешь заботиться о владениях, приглядывай хотя бы за сестрами, — Малкольм указал подбородком на Дункана и Дугласа.
Фергюсон проследил за ними взглядом, и его усмешка сменилась гримасой. Малкольм снова рассмеялся. Если с Эмили он сохранит те же отношения — разговоры, комфорт и юмор, — он будет счастлив. И если вспомнить о ее чудесном теле, он может и умереть от наслаждения задолго до того, как его клан заметит, что он не слишком рьяно исполняет свой долг.
И если свадьба с ней была ошибкой…
Она не могла быть ошибкой.
Но если все же была… он будет наслаждаться ею, пока сможет. Зная Эмили, он понимал, что, если брак окажется негодным, она найдет способ сбежать до того, как он вынужден будет отослать ее прочь.
Малкольм услышал, как стукнула по стене открытая кем-то дверь церкви. Обернувшись, он увидел молодого Ангуса МакКейба, сына одного из четырех своих кузенов. Ангус почти вбежал в открытую дверь.
— Леди прибыли! — крикнул он.
Аластер вцепился в молитвенник, пытаясь взять себя в руки.
Дункан что-то показал Дугласу, и оба расхохотались, а затем резко стихли под яростным взглядом Фергюсона.
И Малкольм почувствовал, как кровь заледенела в жилах. Еще несколько минут, и Эмили станет его женой. И принесет с собой море возможностей.
Он молча помолился о том, чтобы она оказалась способна эти возможности распознать.
* * *
Эмили ждала в карете, пока брат помогал Мадлен выйти и провожал ее к церкви. Мадлен рассмеялась над чем-то, что он сказал, открывая дверь, и ответная улыбка Алекса оказалась первым проявлением счастья, которое Эмили увидела на его лице с тех пор, как он застал их с Малкольмом в библиотеке.
Алекс вернулся из Эдинбурга вчера и ничего не сказал о Пруденс, кроме того, что нашел ей почтовую карету, безопасно доставившую ее в Лондон. Эмили знала, что не заслуживает записки, но отсутствие даже слов лишь распалило ее вину.
Она глубоко вздохнула и вытерла ладони о юбки. Неуместность жеста слегка спасало то, что руки ее были в перчатках. Взяла букет, пышную связку белейших гортензий, которые подчеркивали льдисто-голубой шелк ее нового платья. Покупая это платье в Лондоне перед самой поездкой, она и не думала, что оно станет ее свадебным нарядом, но цвет оказался вежливым поклоном в сторону родовых цветов МакКейбов.
Алекс вышел из церкви и вновь распахнул дверь кареты.
— Готова, Эмили?
Он подхватил ее и помог выбраться, осторожно поставил на землю, избегая собравшихся луж, которые могли бы испортить ей туфельки. Эмили мельком порадовалась, что дождь превратился в морось — когда она сняла мантилью и отдала стоящей у двери служанке, платье выглядело сухим.