Взяв в руки нашу свадебную фотографию, я легла на кровать. Перед глазами всё плыло, потом я почувствовала сильный озноб и тошноту, которая неожиданно подступила к горлу.
"Скоро всё закончится, — думала я, прижимая к себе фото в рамке, — надо только потерпеть… Ведь ничего страшного не происходит. И умирать совсем не страшно."
***
…Облака были мягкие, белые и пушистые. Как перья из больших подушек, только ещё и тёплые. Я прикасалась к ним руками, лицом, всем телом, и мне было тепло и приятно. А потом всё завертелось перед глазами. Перья-облака вдруг исчезли. Стало темно, холодно и неуютно. А потом…
— Нет, всё-таки психолога я бы вам рекомендовал, — услышала я чей-то незнакомый голос, — в таких случаях только психолог может конкретно помочь, уверяю вас.
Я с трудом открыла глаза. Вокруг был туман, который начал быстро рассеиваться. Приглядевшись, я увидела, что я лежу на кровати, но не в своей комнате, а где-то в незнакомом месте. Вокруг белые, выкрашенные масляной краской стены, окно без занавесок, в углу белый столик с пустой вазой… Рядом с моей кроватью стояла мама и немолодой мужчина с огромной рыжей бородой.
— Она пришла в себя! — Произнёс мужчина, едва заметив, что я смотрю в его сторону, — Отлично, значит, всё в порядке….
Он подошёл поближе, и я, наконец-то, увидела его глаза. Темно-серые, как мокрый асфальт, но при этом добрые и понимающие. И улыбка добрая.
— Что ты наделала, дочка? — Услышала я голос мамы, — Да как тебе такое в голову могло прийти?!
Позже я узнала, что меня нашли в спальне без сознания. Рядом обнаружили пустой пузырёк из-под снотворного. К счастью, врачи успели промыть мне желудок. Всё обошлось, хотя без сознания я провалялась почти сутки. И потом ещё долго всё болело, а в голове стоял такой звон, будто внутри моего мозга повесели огромный колокольчик.
— Я не знаю, как мне пришла в голову мысль о самоубийстве, — сказала я, когда чуть позже меня всё-таки заставили рассказать, что именно произошло со мной в тот день, — но я тогда подумала, что смерть может принести мне облегчение. Ещё подумалось, что, может, после смерти я снова увижу Андрея… Мне даже показалось, что он сам звал меня к себе.
— Ты так его любишь, да? — Спросила мама, украдкой вытирая слёзы.
— Увы, да. Только сейчас, потеряв его навсегда, я поняла, как много он для меня значил. А я… Я не ценила его. И не понимала. Эх, если бы можно было всё это вернуть… И начать с начала… Но только это невозможно. В моей жизни больше не будет любви…
— Будет! — Неожиданно вставила тётя Люба, которая до этого молча стояла в стороне, слушая наш с мамой разговор — Будет, Алисонька, любовь в твоей жизни, да ещё какая. Вот увидишь.