Рюдигер пожал плечами.
— Я заменил копье в последний момент. И кожаный чехол…
— Он же тебя четвертует! — ужаснулась Герлин.
Рюдигер ухмыльнулся.
— Еще чего! Во-первых, он уже не сможет понять, что сталось с мечом. Я не думаю, что после поединка он осматривал разломанный меч. И к тому же… — Юноша многозначительно указал на камин. Похоже, он сразу же замел следы своей выходки. — Да и вообще, если даже он о чем-то узнает, я ведь поступил по совести! Я не желаю ему зла, даже наоборот. Это ведь привилегия — сражаться копьем святого Георгия! Да еще и во время показательного поединка, где ничего не может случиться.
Герлин не могла не улыбнуться.
— Упомянутая реликвия оказалась чрезвычайно полезной, — заметила она. — Удар господина Роланда, который — чисто случайно — был направлен так высоко, мог раздробить Дитриху горло.
— Вот именно! — воскликнул посерьезневший Рюдигер. — Это Божья воля. После я пойду и поставлю свечу перед иконой святого Георгия.
Герлин рассмеялась.
— Этого недостаточно, нам нужно по крайней мере вышить для него алтарный покров. И я охотно сделаю это. — Она почувствовала комок в горле. — Прости, Рюдигер. Я… я плохо о тебе думала.
Рюдигер отмахнулся.
— Ах, да ладно! Если бы я не обманул тебя, то мне не посчастливилось бы провернуть все это с Роландом. Мне только жаль, что Дитрих разочаровался во мне. Но мы не можем посвятить его в эту тайну!
Герлин покачала головой.
— Да, не можем. И мне жаль, что сегодня вечером я не могу пригласить тебя в круг рыцарей, когда я и Дитрих будем произносить клятвы. Ты заслужил этого — и не только потому, что ты мой брат.
Рюдигер рассмеялся.
— Этого уже не изменишь. Но я буду наблюдать за церемонией снаружи. А ты… может, ты сможешь поговорить с отцом… Я не хочу, чтобы он разочаровался во мне. — Он подошел к Герлин и обнял ее. — Я надеюсь, ты будешь счастлива, сестра.
Герлин также обняла и поцеловала его.
— Я уже счастлива, Рюдигер. Я стану женой графа и мой брат — благородный рыцарь!
Время до вечернего пиршества Дитрих провел в своих покоях. Он пребывал в эйфории после победы, однако также чувствовал себя изнуренным. После удара пики и падения с лошади вся левая сторона его тела болела, а еще результатом беспрерывных атак Роланда стали несколько ссадин.
О своем юном подопечном заботился Соломон из Кронаха.
— И, помимо всего прочего, сегодня ему еще предстоит дать брачный обет, — говорил он Флорису, когда оба они входили в праздничный зал.
В этот раз уже Дитрих приветствовал рыцарей, стоя рядом со своей мачехой, — типичный для него деликатный намек на изменение соотношения сил.