— Сегодня произошло столько всего, за что я хотел бы поблагодарить Господа… — начал Дитрих Орнемюнде, — …что мне следует провести еще целую ночь в церкви в молитвах. — Оттуда, где сидели рыцари, раздался смех. Дитрих продолжил: — Однако Господу Богу этого наверняка было бы недостаточно, поскольку тогда мне пришлось бы отказаться от самого дорогого подарка из всех, какие он мне когда-либо делал! Уже на протяжении нескольких месяцев мне выпало счастье любить самую красивую и очаровательную женщину на земле, и сегодня я наконец могу пригласить Герлин из Фалькенберга в круг рыцарей, чтобы произнести вместе с ней клятву верности. Она сказала, что будет ждать моего знака, хоть мне до сих пор в это не верится. Господь благословил меня, и он благословляет и мою любимую супругу! Герлин…
Дитрих произносил речь твердым голосом, но когда он обратился к своей невесте, его тон стал таким, как у ребенка, который спрашивает, на самом ли деле он получит желаемый подарок.
Герлин поднялась, покраснев, но это было не очень заметно под вуалью, а рыцари тем временем выстроились в круг в середине зала, в очень большой круг. Только что опоясанные мечом рыцари, все взволнованные, также стали в круг. Дитрих улыбнулся им. У Герлин снова промелькнула мысль о том, как легко он заводит друзей. Он же не мог отвести от нее взгляда. Торжественно он поднял вуаль и посмотрел ей в глаза. Улыбка Герлин была искренней. Она любила этого юношу, пусть даже она его и не желала, — и она никогда не разочарует его!
Флорис де Трилльон стоял во втором ряду. Он не смотрел на девушку, а сосредоточил все свое внимание на Дитрихе, радуясь, что его глаза искрятся счастьем.
— Этим поцелуем, — взволнованно произнес Дитрих и нерешительно положил руки на плечи Герлин, — я подтверждаю то, что беру тебя в жены. — Он поцеловал ее в губы, робко и немного неумело.
Герлин не удержалась и провела рукой по его волосам, чтобы успокоить его, как успокаивают ребенка.
— Этим поцелуем, — повторила она, — я подтверждаю то, что беру тебя в мужья! — И она еще раз поцеловала его — решительно и не так невинно.
Лицо Дитриха залил легкий румянец, когда они разомкнули объятия.
Наконец рыцари под рукоплескания всех собравшихся провели пару к сиденью на возвышенности, которое Дитрих делил с Лютгарт во время праздничного ужина. Лютгарт, натянуто улыбаясь, освободила место для Герлин. Она по-матерински (или по-сестрински) поцеловала Герлин, и та благосклонно пригласила ее сесть рядом. Сделала она это не без скрытого умысла. Если Лютгарт будет сидеть рядом, Дитрих не сможет посадить возле Герлин Флориса. А она сейчас не смогла бы сидеть возле него.