Пальцы Джеймса проникли в ее волосы. С губ слетело едва слышное проклятье.
— Я все исправлю, Кейт. Я смогу восстановить твою репутацию.
Она резко повернулась к нему, локоны волной упали на одно плечо.
— Ты не сможешь, Джеймс. И знаешь это. Даже ты не сможешь это исправить.
Он стиснул зубы и заглянул ей в глаза.
— Что ты собираешься делать на континенте?
— У меня есть деньги. Мое наследство. Я могу начать новую жизнь.
— Деньги за памфлет тоже принадлежат тебе, Кейт. Ты должна взять их.
Она прикусила губу, и в ее глазах вспыхнул гнев обиды. О нет, она ждала от него совсем других слов. Не в силах справиться с собой, она толкнула французские двери и выбежала в сад. В темную, морозную, снежную ночь… Джеймс устремился за ней.
— Кейт, что ты делаешь?
Она резко повернулась к нему, ее огромные глаза горели голубым огнем. Крупные снежные хлопья парили в воздухе и опускались на ее алебастровые щеки. Раскинув руки в стороны, закинув голову, она вдруг закружилась, ее кроваво-красные юбки взметнулись вверх, облегая бедра. Она кружилась, жадно вдыхая холодный воздух. Дыхание вырывалась из ее груди короткими вздохами. Затем она сделала два глубоких вздоха, выдохнула и остановилась.
— Я чувствую, Джеймс. Чувствую этот воздух. Чувствую этот снег. Я уже не верила, что смогу почувствовать все это снова.
— Что ты думаешь делать на континенте?
Она замерла и долго смотрела на него.
— Мне не нужны твои деньги, Джеймс. Я не хочу и никогда не хотела их.
Джеймс удержался от того, чтобы приблизиться к ней. Вместо этого он сжал кулаки.
— Тогда скажи, чего ты хочешь, Кейт? Скажи хоть слово. У меня есть влиятельные друзья. У меня есть деньги. Мы заставим этот проклятый высший свет принять тебя.
Подойдя ближе, она указала пальцем ему в грудь. И он медленно отступил, зашагал назад, утопая по щиколотку в снегу, чувствуя, как холодная влага проникает сквозь брюки.
— Ты всегда стремишься все исправить, — сказала Кейт. — Чтобы все было правильно. Вот почему ты нанял для меня сыщика, вот почему ты делаешь это сейчас… Но моя репутация — это совсем другое. Даже при том, что с меня сняты обвинения, я замешана в грандиозном скандале, и мне от него никогда не отмыться. Даже если бы Джордж не был убит, всем известно, что я добивалась развода. Развод? О, боже, какой скандал! Ничего нельзя изменить. Господи, Джеймс, разве ты до сих пор не понял, что далеко не все можно исправить?
Джеймс закрыл глаза. Он ощущал собственную беспомощность. Беспомощность. Единственное, что он хотел исправить больше всего, это, стоя под снегом, глядя на ее красивое лицо, не знать, что он провалился. Безнадежно и бесповоротно провалился.