Я поразился тому равнодушию, с каким Шерлок Холмс выслушал рассказ о гибели своего друга и коллеги, а затем спокойно закурил трубку. «Черт возьми, да он просто отвратительная хладнокровная рыба!» – подумал я.
Мы с инспектором Манном начали разгребать завал и тут услышали настойчивые удары в дверь лаборатории, в которой был заперт Митчелл.
– Наверное, мы должны разобраться с ним? – спросил я у дьявольски невозмутимого детектива.
– Не стоит беспокойства, – ответил он, дымя своим черчварденом[7]. – Подождите немного, и он сам с собой разберется. По его словам, он вколол себе концентрированную сыворотку, и я даже удивлен, что ему удалось продержаться так долго.
Из лаборатории послышался душераздирающий крик, сопровождаемый громким шлепком – будто кусок сырого мяса шмякнули о стену. В каком-то смысле именно так и произошло.
– Вот и все, – усмехнулся Холмс. – Проблема решилась сама собой.
Когда с той стороны завала появился Майкрофт со своим небольшим отрядом, у нас прибавилось рук и работа пошла быстрее.
Загрохотали выстрелы, и мне стало не по себе при мысли об этих несчастных существах, обреченных на смерть. Я понимал, что Феллоуз и его подчиненные действуют во имя общественного блага, но сами животные были ни в чем не виноваты. Преступления совершала их человеческая ипостась, а не звериная. Каким же все-таки ублюдком был этот Митчелл! А также и его предшественник доктор Моро. Когда же люди наконец образумятся? Человек вовсе не доминирующая раса на Земле, и чем раньше мы это поймем, тем лучше.
Вскоре мы расчистили проход и увидели перед собой Майкрофта. А рядом с ним стоял не кто иной, как Джон Ватсон! Доктор имел довольно потрепанный вид, но, во всяком случае, он был жив.
– Я же говорил вам, что моего Ватсона не так просто убить, – сказал Холмс, похлопывая доктора по плечу.
– Можно подумать, что вы пробовали это сделать, – ответил тот.
– Ладно, – вмешался в разговор Майкрофт. – Не пора ли нам выбираться отсюда? Я захватил с собой горячий пунш, но хотел бы выпить его в другом месте.
Я не стал осматривать лабораторию. И разумеется, не забрал с собой ни один из найденных здесь препаратов. Нет никаких оснований предполагать, что работы Митчелла когда-либо будут продолжены, пусть даже в более безопасном, более поддающемся контролю виде.
И всякий, кто осмелится рассуждать иначе, будет расстрелян как враг короны.