Тихий океан, сто пятьдесят километров от западного побережья США 13 декабря 1999 года. 22:20
— Командир, слева впереди вижу яхту, удаление сорок, скорость черепашья, — сообщил капитан Кимицко.
— Ну и что? — пожал плечами Горин.
— На камбузе у них, думаю, сосиски в холодильнике, бифштексы, семга пряная, икорка черная… — штурман-оператор сглотнул. — Может, сделаем «вынужденную» и стрельнем закуски? А то жрать охота, как медведю после зимовки.
— Отставить «вынужденную» посадку, Руслан, — с полной серьезностью ответил командир ракетоносца. — В связи со сложившимися обстоятельствами разрешаю сварить и съесть портупею.
— Так я без портупеи, командир? — на миг растерялся Кимицко.
— Вот и ходи, как дурак, голодный, — тут же получил он отповедь второго пилота.
— Экий вы бессердечный человек, полковник Александр Евгеньевич, — покачал головой штурман-оператор. — Никакого сочувствия к члену экипажа, не успевшему жировых запасов.
— А кто в августе подбил «НЗ» съесть за ненадобностью? — опять вместо командира корабля ответил капитан Лукашин. — А, Руслан?
— Дык, жрать хотелось, довольствия не платили. Так, Алим? Чего притих?
— Выходим к точке пуска, — хрипло выдавил из себя старший лейтенант. — Двадцать километров.
— Так чего же ты молчишь?! — капитан Кимицко скинул предохранительные колпачки с клавиш пуска, запустил тесты вооружения.
— Штурман-оператор, доложите готовность, — все тем же холодно — спокойным голосом потребовал полковник Горин.
— Тесты прошли успешно, командир. Оружие и пусковые установки к работе готовы. Координаты целей введены, привязка точки пуска произведена.
— Приготовиться к пуску. Штурман, удаление?
— Восемь тысяч метров. А вдруг они настоящие, товарищи?
— Кто? — не понял Кимицко.
— Да ракеты наши.
— Ну и что?
— Но ведь если они настоящие, то это… То это… — старший лейтенант Гузафаров запнулся, не в силах найти нужное слово.
— Чего ты боишься, Алим? — покосился на своего соседа Кимицко. — Ты забыл, для чего живешь? Ты выбрал для себя такую судьбу, когда с тебя не требуют никакой пользы, не требуют работы, когда тебя кормят, поят, одевают, дают жилье ради только одной-единственной секунды. Секунды, когда тебе скажут «Фас!». И по этой команде ты обязан сделать все то, ради чего тебя содержат, на «отлично».
— Удаление, штурман?
— Три тысячи. Но если это боевые ракеты, мы убьем столько людей, что…
— Алим, — вдохнул Кимицко, — мы с тобой существуем именно ради этого часа. И задумываться над приказом, когда он все-таки поступил, это просто хамство. Раз уж ты выбрал для себя эту работу, то должен ее сделать. Психовать нужно было раньше, до поступления в училище. Если ракеты боевые — значит, так нужно стране, которой ты давал присягу. Так что, будь любезен, сдохни, но выполни. Удаление?