Мы подошли к тому самому джипу, и Александр открыл передо мной дверцу автомобиля. Взобравшись в уже знакомое нутро машины рядом с водительским сиденьем, я отчего-то расслабилась. Вспомнилась наша первая встреча. Александр обошел авто и спокойно уселся на водительское место, уверенным движением завел мотор.
Я внимательно наблюдала за всеми его действиями, наблюдала и думала.
— Ты опоздал, — нарушила я молчание.
— Нет, — спокойно ответил он.
Его ответ взбесил меня неимоверно. Но я держалась.
— Маша умерла. — Мой тон был равнодушен.
— Но ты жива, — вел спокойно и плавно.
То есть моя жизнь для него приоритетна? Очень интересно. Меня начала бить дрожь тихой ярости. Заметив мои дрожащие руки, Саша нахмурился:
— Зря Борис тебя привез. Давно в себя пришла? — Он пристально посмотрел на меня.
— Кто рассказал? — похолодела я.
— Твой врач. Сказал, что у тебя нервный срыв. — Усмешка. — Дорогой он у вас.
Мои губы исказила злая улыбка. Врач, давно его нужно было поменять. Основной проблемы он не знает, всего два года мной занимается. Ненавижу врачей.
— Саша… — Я замялась. Начинается самое трудное, но не менее интересное. — Я… не знаю, что произошло.
— Скорее всего, — спокойно кивнул он.
— Это потому, что я не помню, — проблеяла я.
— Врешь, — отрывисто бросил он.
У меня щека дернулась.
— Что? — попыталась начать все сначала.
— Сердечный ритм и запах. Они меняются, когда ты лжешь.
Ой. Мозг лихорадочно соображал, мысли беспорядочно роились в голове, подгоняемые страхом.
— Официальная версия произошедшего? — спокойно поинтересовалась я.
— Нападение диких собак, — пожал он плечами. — Расследования не будет.
Логично, ведь диких собак в тюрьму не посадишь. Диких собак нужно отстреливать.
Понятия не имею, как он это провернул, впрочем, подозреваю, что с его деньгами и влиянием подобное не стало проблемой. А если он скажет, что увиденное мною лишь плод моего воображения? Я даже в мыслях опасаюсь называть все своими именами. Давать имя страху — значит оживлять его, пусть уж лучше мой страх пока побудет возможной галлюцинацией. Я же постепенно, не торопясь, буду приближаться не к правде даже, а к собственной цели.
— Я действительно ничего не понимаю, — тихо произношу. — Ты их видел?
Голос сорвался.
— О чем ты, Ру? — Он ласково посмотрел на меня.
С ужасом я поняла, что события развиваются по худшему сценарию. Он будет делать из меня сумасшедшую.
— Волки, то есть люди, они были волками. — Состроим испуганные глаза и обратим сей взор на сурового мужчину, который пытается сделать из меня дуру.
Довольно неудобно вести разговор, когда твой оппонент уделяет дороге большую часть своего внимания. Осмотревшись по сторонам, я понимаю, что совсем скоро мы прибудем домой.