— Как? — растерялась Катя. — Куда выметаться? Нам ведь негде жить…
— А меня не касается. Освобождайте жилплощадь. Не то завтра с сыном и дружками его приду. Они вам живо собраться помогут.
— Но… куда же нам идти?
— А куда хотите. На вокзале можно заночевать или в сквере… Сейчас тепло, — отозвался хозяин.
Дима достал из-под кровати чемоданы и раскатал большую полосатую сумку.
— Делать нечего, Катюха. Давай укладываться.
Катя непонимающе смотрела на него. Почему он так легко сдается? Не просит, не умоляет, не клянчит отсрочку? Он гордый? А она нет? Она в ноги готова упасть этому вечно пьяненькому Василию Марковичу, лишь бы не лишал их жилья…
А Димка бросал в чемодан без разбора вещи, даже не утруждая себя складыванием, как попало: свои рубашки вперемешку с Катиными трусиками, носки со свитерами…
Хозяин прохаживался по комнате, надзирая за сборами. Взгляд его упал на пушистую Катину шубку, которую Димка как раз вынул из шкафа и бросил на диван.
Он подошел, пощупал мех, встряхнул и оценивающе прищурился:
— Вот это могу взять за половину долга. Так и быть.
— Да вы что?! — возразила было Катя. — Вы знаете, сколько она стоит?
Но Димка кивнул ей и подмигнул:
— Соглашайся… Фиг с ней…
— А со второй половиной подожду еще месячишко, — милостиво изрек хозяин, прижимая к груди Катину шубку. — Надо же, размер как раз Ирочке впору придется…
— Какой Ирочке?
— Внучке. Вы бы мне пакет дали или сумку, чтоб до дому донести…
Катя подняла полосатый баул и протянула Василию Марковичу. Ей вдруг стало легко, словно гора с плеч свалилась.
Подумаешь, какая-то шуба! Подумаешь, родительский подарок на семнадцатилетие!
Во-первых, сейчас жарко, и она ей совсем не нужна, а во-вторых, до зимы далеко, что-нибудь придумают… Может, выкупят ее у хозяина обратно… В любом случае, предки ничего не узнают…
Хозяин тщательно упаковал шубку, вывернул наизнанку, свернул в тугой рулон, да еще перевязал бечевкой для надежности.
Перед уходом повернулся и погрозил пальцем:
— Смотрите, молодежь, через месяц без глупостей.
Раскаяние пришло позже, ночью.
— Ну что ты ревешь? — с досадой спросил Дима и включил свет. — Ведь все обошлось.
— Шубку жалко… — протянула Катя. — Что я скажу маме? Они на нее столько копили… Хотели мне… приданое…
— Вот дура! — разозлился Дима. — Какое приданое? Мы же и так вместе живем.
— Надо позвонить ему и забрать обратно…
— И идти на улицу? — жестко поинтересовался Дима. — Не знаю, как ты, а я не привык спать на лавочке. Да и милиция нас тут же заметет, мы в Москве на птичьих правах.
— Ой, Димка, что же нам делать?