Но рассказывать Колдунову о том, какая она трезвенница, казалось ей дурным тоном. Подумает еще, что она манерная дамочка.
И Катя храбро сделала большой глоток.
– Закусывать надо, – сказал Ян Александрович и пересел к ней поближе.
Чувствуя, как к ней прижимается теплое и твердое мужское бедро, бедная Катя поняла, что даже ради спасения своей жизни не сможет проглотить ни кусочка. Она вскочила с дивана, как с адской сковородки, и встала возле окна, будто заинтересовавшись видом ночного города.
– Большое вам спасибо. За Маргариту Матвеевну. Теперь уже, наверное, можно сказать, что операция прошла успешно? – пробормотала она.
– С Маргаритой Матвеевной, – сказал он, поднимаясь с дивана и подходя к ней вплотную, – все будет хорошо. Давай поговорим о тебе.
Его рука обхватила ее талию. Катя не успела понять, что происходит, а он уже страстно целовал ее в губы.
«Боже, что случилось? Почему ты решил ответить на мои мольбы? Какой сбой произошел в твоей небесной канцелярии, что ты позволил мне стать счастливой? Чем я заслужила, что ты исполняешь мое самое заветное желание, единственное желание, которое для меня важно?»
Катя чуть не плакала от восторга, отвечая на ласки Яна. Какими нежными и любящими были его руки! Пусть он не сказал ей ни слова о любви, но разве могут быть такими ласковыми губы равнодушного человека? Любовные речи – это для подростков, взрослые люди понимают все без слов.
Она гладила Яна по голове, по плечам, наслаждаясь ощущением крепкого мужского тела.
В какой-то момент она поняла, что его рука расстегивает ей брюки, и нашла в себе силы отстраниться.
– Ты что, Рыжик?
Катя тяжело дышала и мрачно смотрела на Колдунова. Она не знала, что ему сказать.
– Да ты что? – Он улыбнулся. – Думаешь, я обижу? – И снова привлек ее к себе. – Не бойся, маленькая…
Катя не заметила, когда свет в комнате погас, но теперь она видела только темный силуэт на фоне окна. Это не Ян Александрович надвигался на нее, нет, что-то новое… неведомое… страшное… сопротивляться этому было невозможно…
– Рыжик, я сделаю тебе хорошо, – шептал он, – тебе понравится.
Катя, будто под гипнозом, позволила снять с себя джемпер. Руки Колдунова скользили по ее голым плечам, по груди, но ей не было стыдно. Ее ласкал любимый, предназначенный ей мужчина.
Всякие увертки опошлили бы священный момент их соединения, и Катя сама сняла брюки.
– Подожди секунду, я разберу диван, – сказал Ян, целуя ее.
Катя зажмурилась. Как во сне она слышала стук диванной спинки, шелест простыней, шуршание и потрескивание снимаемой рубашки, короткий свист молнии…