Жан-Поль его и не включил. В конце концов он упал на подушку и рассмеялся, глядя в потолок.
— Знаете, Жан-Поль, я регулярно хожу в спортзал и считаю себя практически спецназовцем. Но поиски так выматывают. Сколько мы сегодня намотали километров?
— Пару сотен, не меньше. Но, Елена, вы совсем не похожи на спецназовца. Вы хрупкая и изящная.
— Но я же сильная.
— Сильная. Но хрупкая и изящная.
— Мерси. Вы меня сегодня позабавили рассказом о Жанне Кальман.
— Про памятники старины вы же слушать не захотели.
— Неунывающая старушка — это гораздо интереснее.
— Говорят, она даже запомнила Ван Гога. Она была подростком, когда он жил здесь, в Арле.
Я подпрыгнула на кровати едва ли не до потолка и хлопнула себя ладонью по лбу:
— Ван Гог! Он жил тут! Вот почему мне знакомо название этого городка!
— Ну, я вас поздравляю. Удивительное открытие.
— Почему же вы мне об этом не напомнили?
— Не сомневался, что вы и так в курсе.
Да, я кое-что знаю о Винсенте ван Гоге. О некоторых фактах его трагической жизни мне поведала дочь. Натка, давясь рыданиями, рассказывала мне, как он нищенствовал, голодал, считал гроши, выбирая, купить ли ещё красок или кусок хлеба. И всегда делал выбор в пользу красок. Его картины не покупали, они никого не трогали, ценители и критики презрительно пожимали плечами, коллеги деликатно намекали попробовать себя в чём-то другом…
За всю жизнь, нарисовав сотни полотен, он продал одну-единственную картину. Одну! Единственную! Его не понимали — плохо одетый, с всклокоченными волосами, странный — он вызывал насмешки обывателей и жалость друзей. Жестокий мистраль, пронизывая насквозь, сводил его с ума, но он продолжал, как в лихорадке, рисовать одну за другой свои фантастические картины…
Натка — ярая поклонница Ван Гога. Она влюблена в картины голландца да и меня на них постепенно подсадила. По вечерам, рассматривая в тысячный раз копию «Звёздной ночи» на стене моей спальни, путешествуя взглядом по золотым спиралям звёзд, рассыпанным по тёмно-синему небу, я погружаюсь в космический водоворот Вселенной, и постепенно мне начинает казаться, что я приблизилась к разгадке великой тайны. Ещё одно мгновение, и я всё пойму, всё узнаю — о мире, о человечестве, о себе самой.
Но его всегда не хватает — одного мгновения. Поэтому завтра я снова буду рассматривать эту колдовскую картину в попытке приблизиться к истине, к пониманию, к бесконечному счастью…
— Что же вы молчали, Жан-Поль? — возмутилась я. — Вот что мне не давало покоя всё это время! Арль — это прежде всего Ван Гог, а уж потом — Жанна Кальман, римский амфитеатр и церковь Святого Трофима. И вы мне не напомнили? Кормили сказочкой о вечной старушке, а надо было прежде всего сказать, что здесь когда-то жил и рисовал божественный, невероятный Ван Гог!