– Правда, но только косвенным образом, этикет…
– Ах, ваше величество, какое мне дело до этикета, – сказала принцесса, – кончится тем, что я совершенно разойдусь с ним, если его правила клонятся к тому, чтобы разрушать родственные связи.
– Дитя мое, это благородное чувство, но в подобных случаях должны главенствовать государственные интересы. Не будем настаивать на этом предмете и оставим разговор, неприятный для вас.
– Для меня? – воскликнула принцесса, нежно целуя королеве руку. – Вашему величеству известна глубина моей привязанности к вам.
– Да, я это знаю, но нынешним вечером я хочу, как вы видите, вести с вами переговоры, как равная с равной.
– Пойдем на условия, – вмешался Мазарини, переглянувшись с Гастоном, который приятно улыбнулся при виде удивления, выразившегося на лице его дочери.
– Говорите же, моя красотка, говорите, чего вы желаете? – сказала королева.
– Чего я желаю?
– Ну да.
– Я не понимаю, о чем угодно слышать вашему величеству.
– Вот видите ли… Господин де Гонди желает кардинальскую шапку, господин Бофор желает быть преемником своего отца в звании генерал-адмирала. Его высочество ваш отец получит… вы сами поймете, что он пожелает, ну, а вы?
– А я, ваше величество, ничего не желаю.
– Ничего?
– Совершенно ничего.
– Вот это удивительно!
– Ваше величество, я дочь первого принца крови французского дома, что может быть еще выше, к чему могло бы стремиться мое честолюбие? Следовательно, я не могу видеть, чего могла бы я добиваться.
– Ну, так и есть! – воскликнула Анна Австрийская, нахмурив брови и устремив на племянницу гневный взор, – я была в том уверена.
– В чем, ваше величество?
– Любезный брат, – обратилась королева к Гастону, – когда умерла ваша первая жена, я обещала быть матерью вашей дочери Луизы и взять на себя все полномочия, которые родство и королевский сан мне уже вручили. Вы подтвердили своим согласием мое намерение и несколько раз говорили, что судьба вашей дочери в моих руках, что мне одной принадлежит право выдать ее замуж.
– Меня выдать! – воскликнула принцесса, побледнев от сильного волнения.
– Без всякого сомнения.
– Но я не имею никакого желания выходить замуж, – сказала молодая девушка, вставая с места.
– Дочь моя… – сказал Гастон, взяв ее за руку и заставляя опять сесть.
– Батюшка, так вы за этим заставили меня приехать сюда? Так для этого вы вели беспрестанные переговоры с кардиналом и с Гонди?
– А хоть бы и так?
– Почему же вы мне не сказали этого прежде?
– Та-та-та! – воскликнул Мазарини, всплеснув руками, – что за очаровательное дитя! Кажется, она задумала не выходить замуж, кажется, она питает отвращение к замужеству. Так дело решенное, наперекор ей не должно идти.