А потом мы вдвоём с оператором вдруг страшно зачесались на этих Курилах. Стыдно было даже подумать, от чего. Оказалось всё просто – белковое отравление, слишком много съели красной икры и рыбы…
Поклонников у меня всегда было много. Всё-таки моё лицо знает весь город. И подарков от телезрителей было немало. Но один подарок был самым ценным в моей жизни. Шёл год, когда страна была нищей и все давали по талонам. Была такая программа, где мне в студию звонили люди, а я отвечала на их вопросы. И одним из самых стареньких телезрителей был дедушка. Я даже взяла его телефон и потом поздравляла с праздниками. И вот на 8 марта мне кричат: „Мария, зайдите, заберите свою посылку“. И так странно посмеиваются. Я знаю, что все подарки, посылки на телевидение, конечно, проверяются, неизвестно, что там может быть. „Ну вы же знаете, что там? – улыбаюсь я. – Скажите уже!“ Молчат как партизаны. Я разворачиваю бумагу. Там лежит маленький кусочек красной рыбки, кусочек, вернее, от её хвостика, маленький кусочек сливочного масла и грамм 200 сливочной колбаски. Это был подарок от того дедушки. Я плакала…»
Я слушала мою собеседницу и как будто переживала её жизнь сама. И сейчас, когда её прекрасные глаза наполнились умильной слезой при этом воспоминании, я почувствовала, что по моей щеке тоже бежит тёплая солёная струйка.
Она выпила ещё чуть-чуть виски и продолжила:
«Если ты думаешь, деточка, что известность и популярность всегда приносят огромные деньги, то ты ошибаешься. Нет. Знаешь, для ведущей главное – хороший пиджак. А дальше вместо блузочек в серединку пришиваются разные тряпочки, имитация роскоши. Деньги можно добыть, только если у тебя богатый муж либо любовники-спонсоры, поклонники. Больших денег на телевидении не платят. Только в Москве, и то не всем.
У меня есть два прекрасных сына, взрослые красивые мальчики. Один японовед, второй – китаевед. Их я воспитала практически одна. Замуж вышла по большой любви. Казалось, что у меня хорошая семья. Но муж устал оттого, что я много работаю и замужем за своей работой, и нашёл себе обычную женщину, которая варит ему борщи и стирает носки. И счастлив.
До 42 лет я жила совершенно одна. Да, были какие-то мужчины, но всё это так, ерунда. Когда мне было 42 года, я пережила нападение. А работала тогда перед выборами с губернатором. Хорошо, что повредили только ногу. Я не могла ходить и работать, располнела. Казалось, что всё кончилось. И вот подруга позвала меня на вечеринку. Я сказала ей: „Ты издеваешься надо мной? Ну, куда я пойду? Вы будете танцевать, а я что буду делать с костылём?“ Она заявила, что всё равно за мной заедет со своим новым молодым человеком и отвезёт. Они приехали. Я проковыляла к машине в вечернем платье. В ресторане мне было жутко неудобно смотреть на эту гнусную сладкую парочку. Мальчик подруги был ровесником моего старшего сына, он даже учился с ним в университете. Вроде ничего особенного из себя не представлял. Не красавец, но и не урод. Подруга, видя, что я чувствую себя не королевой, как раньше, сказала: „Если тебе не нравится тут, тебя отвезёт домой мой мальчик“. Я села в его машину, и мы поехали. Начали говорить с ним, и тут я поняла, что не могу наговориться! Говорили до утра… Подъехав к своему дому, я поняла, что не хочу выходить, хоть и знала, что мои мальчики ждут маму из клуба. Я собралась с силами и вышла из машины.