Зачем же длить эти отношения, подвергая его (себя вряд ли) риску увлечься больше, чем он сам того хочет?
Но с другой стороны, почему отказываться от отношений, в которых нет ничего плохого, а есть лишь взаимная спокойная симпатия друг к другу? Она и так отказывала себе во многом. Впрочем, нет, не отказывала. Просто до не столь давних пор ей ничего не нужно было, кроме той жизни, которой она жила. В замужестве другие мужчины, кроме мужа, для нее не существовали. То есть существовали, но совсем не так, как для иных женщин (она достаточно умна, чтобы понимать и знать запросы этих иных женщин). После замужества не существовали тем более.
Ничего особенного не происходит, сделала вывод Ольга, опять-таки по школьной аккуратной логике. Следовательно, не надо забивать себе голову.
А Илья в тот вечер очень настроен был выпить и еле сдерживался, зная, что это выльется в неминуемый запой.
Но такие настроения у него обычно появлялись, как это ни парадоксально, в минуты переполненности ощущениями, радостью жизни, такой переполненности, что, казалось, ее невозможно выдержать.
Но откуда эта радость, откуда эта переполненность? Отчего? Может, оттого, что давно он не чувствовал себя таким молодым? Он нес сегодня на руках юную женщину и не старшим товарищем ощущал себя, не учителем, а таким же, как она, двадцатилетним, словно никогда до этого девушек на руках не носил, никогда с таким трепетом к ним не прикасался, словно заново все! Это называется вторая молодость! — иронично посмеивался над собой Илья. Но иронию перебивал внутренний вопрос: так называемая вторая молодость к людям его возраста приходит обычно, когда они влюбляются, разве не так? Но он не чувствует себя влюбленным, вот в чем загвоздка. Да, она ему нравится. Но если определить его к ней отношение, то оно сведется к простой и грубой фразе, которую любит употреблять его приятель, неутомимый ходок Борис Берков: «Я бы от такой не отказался!» — то есть на уровне чистого потребления. Но ведь он понимает, что к Ольге ни в коем случае нельзя подходить, или он в женщинах совсем не разбирается! А коль скоро достижение практического результата представляется невозможным, зачем тогда все?
Мне просто приятно с ней! — возражал сам себе Илья. Разве этого мало? И вдруг мысленно рассмеялся, понимая, что в нем развивается диспут на глупейшую тему и с глупейшей формулировкой: «Возможна ли дружба между мужчиной и женщиной?» Этот смех освежил его и одновременно уничтожил тягу к питью, и он весь вечер приятно бездельничал у телевизора.