— То есть ты намекаешь, что мне хватит ныть?
— Вот именно.
— Я не чувствую себя героем. Я чувствую себя идиотом.
— Наверное, так чувствуют себя все герои, но эти люди верят в тебя.
— Я сильно отстал от жизни, пока сидел у себя в комнате.
* * *
Весной начались дожди. В низинах зацвели вербы. В Эддисе таяли снега, и паводковые воды перекрыли доступ к горным долинам. Народ Эддиса молился о нескончаемом дожде, даже если он зальет страну грязью по колено. Аттолия и Сунис торопились засеять поля, прежде чем вернуться к своим военным столкновениям. Эддис с напряжением ждала, начнут ли они снова нападать друг на друга или двинутся в горы.
Дожди шли и шли. Сунис больше не предпринимал попыток отвоевать у Аттолии свои острова, но зато внезапно напал на Тегмис, лежавший напротив гавани столицы Аттолии. Царицы в городе не было, связаться с ней не удалось, генералы оплошали, и Тегмис пал.
Сунис контролировал остров, но потерял в битве за него свой последний большой корабль и больше не имел возможности усилить свой гарнизон в островной крепости или снять его. Аттолия обложила Тегмис блокадой с моря и стала ждать. Сунис предложил заключить мир, но Аттолия, рассчитывая на преимущество в силах, отвергла его предложение. В горах Эддис и ее военный министр выразили надежду, что Сунис поглупел без советов своего халдея, но обеспокоились.
— Он не такой дурак, — сказала Эддис.
— Ты говорила с халдеем? — спросил ее военный министр.
— Конечно. Он ничем не помог, может быть, преднамеренно, но он сказал, что ничего не знает о планах Суниса.
— Тогда подождем и посмотрим, — предложил министр.
* * *
По вечерам перед ужином придворные собирались в старом тронном зале. Четверо военных, уже осушивших по несколько кубков разбавленного вина, решили пошутить над угрозами царицы Аттолии, переданными в Эддис через шпионов. В наступившей тишине их слова разнеслись над толпой.
— … Отправить его на тот свет слепым и глухим, отрезать язык и…
Глаза всех присутствующих обратились к Евгенидису, стоящему посреди комнаты с несколькими из своих дядей. Все поняли, что слова Аттолии относятся к нему. Евгенидис повернулся к толпе и опустил голову.
— С нетерпением жду следующего визита, — сказал он с притворной досадой, и, посмеиваясь, люди вернулись к своим разговорам.
Эддис, стоя у очага, внимательно наблюдала за Вором, но он повернулся к дядюшкам с непроницаемо-безмятежным лицом. Царица подозвала церемониймейстера и вполголоса дала ему несколько указаний по изменению порядка размещения гостей за ужином.
Позже из центра стола Эддис смотрела, как Евгенидис занимает свое место между отцом и Агапе, младшей дочерью барона Фороса. Царица находилась слишком далеко, чтобы услышать, что он сказал, усевшись за стол, но Агапе ответила, и они, казалось, хорошо ладили. Эддис пробормотала под нос короткую молитву и повернулась к своим соседям.