Бон-Бон, запрыгнув на диван, уселся рядом с ней, открыв рот в широкой собачьей улыбке. Артемис же села напротив, а борзые устроились у ее ног.
— Полагаю, твое дело в Лондоне было очень важным, — строго сказала Феба. — Когда вчера ты так стремительно уехал, прием в Пелеме был совершенно испорчен. Сегодня утром все потребовали свои экипажи.
— Прости, если я тебя огорчил, — отозвался Максимус, опершись о черную мраморную каминную полку. Перси, немного покрутившись рядом с хозяином, уселся у его ног.
— Тебе следует беспокоиться совсем не о том, что ты огорчил меня, — проговорила Феба, закатив глаза. — Леди Пенелопа была просто вне себя! Правда, Артемис?
— Она действительно выглядела немного… э-э… обиженной, — согласилась Артемис.
— Неужели? — Максимус взглянул на нее с насмешливой улыбкой.
— Ну, так было, пока герцог Скарборо не взялся ее утешать, — пояснила Феба. — Тебе, дорогой брат, следует не спускать с него глаз. Скарборо уведет ее у тебя из-под носа.
— Я начну беспокоиться об этом, когда доход Скарборо увеличится еще на одну десятую.
— О-о, Максимус! — Феба снова закатила глаза.
В этот момент вошла служанка, которая принялась расставлять на низком столе между ними чайную посуду и блюда с пирожными и маленькими аппетитными кексами. Через несколько минут она спросила:
— Больше ничего не нужно?
— Нет, благодарю вас, — ответила Феба. Когда служанка вышла, она обратилась к Артемис. — Не хотите ли разливать чай?
— С удовольствием. — Наклонившись, Артемис взялась за чайник.
— Максимус, я знаю, мне не положено это говорить, — медленно начала Феба, предлагая Бон-Бону кусочек кекса, — но я твердо уверена, что ты заслуживаешь лучшую жену, чем та, которая оценивает твою стоимость до последнего полупенса.
— Значит, я должен иметь жену, которая не ценит денег, особенно моих денег? — с улыбкой спросил герцог, принимая от Артемис чашку с чаем, казавшуюся в его руках наперстком.
— Мне хотелось бы, чтобы у тебя была жена, которая ценит тебя, а не твои деньги, — проворчала Феба.
— Глупости! — в досаде отмахнулся Максимус. — Мои деньги связаны с герцогством, а пока я жив, я — герцог. Отделить меня от титула — все равно что вырвать сердце у меня из груди. Я и мой титул — это одно и то же.
— Вы и в самом деле в это верите? — тихо спросила Артемис.
Брат с сестрой взглянули на нее с удивлением. Но Артемис смотрела только на Максимуса — смотрела в его бездонные темно-карие глаза.
— Да, верю, — ответил он без колебаний.
— А если бы у вас не было титула? — продолжила Артемис. — Кем бы вы были тогда?
— Так как я обладаю титулом, остальное неважно. — Максимус нахмурился и добавил: — Но если честно… не знаю. Знаю только, что это ужасно глупый разговор.