Прежде чем мужчина успел ответить, раздался странный звук. Не изнутри пещеры, а снаружи… По склону покатились камешки, и как будто бы послышались шаги. Кто бы это мог быть?
Гийом знаком попросил беглецов спрятаться за выступом в дальней части пещеры, где была самая густая тень. Но вокруг лежали одеяла, горел огонь, поэтому особой надежды укрыться от чужих глаз не оставалось. Доктор быстро вытащил из переметной сумки пистолет, проверил дуло, вставил пулю и выскользнул наружу. На это ушло не больше минуты.
Чуть выше по склону стоял мужчина. Его униформа почти сливалась с серой пеленой тумана.
— Добрый вечер, доктор!
Говорил он шепотом, чтобы обитатели пещеры не услышали. Гийом поставил пистолет на предохранитель, сунул его за ремень, подошел к немцу и пожал ему руку. Потом прислушался, желая убедиться, что никто из членов семейства не вознамерился выйти вслед за ним. Но было тихо, только над снегами со свистом носился ветер. Дождь закончился, и в сумерках черты лица обер-лейтенанта Брауна казались высеченными из мрамора. Гийом тоже перешел на шепот, чтобы не потревожить беглецов:
— Все в порядке?
— Да. Они уже тут?
— Мы только что пришли.
— Долго же вы добирались!
— Думаете, легко идти с детьми? Эти люди никогда в жизни не видели гор, разве что на фотографиях!
— Не нервничайте, все в порядке.
— Я совершенно спокоен. Когда нам можно будет идти дальше?
— Послезавтра на рассвете. Рейдов на это время не запланировано. Мои люди будут сидеть в тепле и попивать шнапс, присланный фюрером к Рождеству.
— Значит, послезавтра? Прекрасно.
Доктор попытался подобрать слова благодарности, которые прозвучали бы искренне. До последнего времени он сохранял бдительность и по мере возможности проверял сведения, которыми снабжал его обер-лейтенант. Гийому хотелось дать обер-лейтенанту понять, что ситуация изменилась и он теперь ему доверяет. Ничего не придумав, доктор удовольствовался констатацией факта:
— Наверное, трудно водить своих за нос?
— Да, нелегко. Но, по-моему, я неплохо справляюсь с ролью офицера, рьяно следящего за исполнением приказов. Недавно мои люди получили, как вы, французы, это называете… ах да, выговор. И теперь они уверены, что я готов преследовать евреев даже во сне!
Похоже, вспоминать об этом ему было в удовольствие. Гийом какое-то время наблюдал за Брауном, пытаясь понять, что им двигало.
— Вы рискуете все больше и больше.
— Меня это не пугает.
Что-то странное было в его тоне, и они оба надолго замолчали. Гийому вдруг до смерти захотелось закурить, однако он сдержался. Запах может выдать человека так же верно, как свет полной луны ночью… Да и родители девочки уже наверняка начали беспокоиться, почему он так долго не возвращается. Если кто-то из них выглянет из пещеры и увидит немца, ему придется долго все объяснять и успокаивать их. Он уже повернулся уходить, когда Браун заговорил снова: