Миу прижала ушки, свела брови домиком и жалобно посмотрела на купца. Волна пофыркивания гостей переросла в громовой хохот.
— Сядь на место, ночное чудище, — велел Владыка, когда смех стих. — Хотя, постой. У кого-нибудь вопросы к чудищу есть?
— Не скажет ли уважаемое чудище, что за фонари принял путник за глаза чудовища?
— Миу, сходи к машине, попроси у Петра самый мощный электрический фонарь, — велел я. Интересно, откуда она узнала, как фары устроены?
Миу взглянула на Владыку, тот кивнул, и девушка пулей выскочила за дверь.
Я на всякий случай нажал сигнальную кнопку на поясе, привлекая внимание Петра и сказал Линде:
— Сейчас Петр даст Миу электрический фонарь, а ты покажешь, как он работает.
Слова предназначались не Линде, а Петру, чтоб ввести его в курс дела.
Миу вернулась очень быстро, с двумя мощными фонарями в охапке. Взяла в каждую руку по фонарю, включила и обвела лучами зал.
— Это и есть те самые глаза чудовища? — спросил кто-то из середины зала.
— Нет, господин. Это другие, похожие. Те остались дома. Бестолковой рабыне кажется, те светили ярче.
— Ночью любой фонарь кажется ярче. Садись, ночное чудище, — усмехнулся Владыка.
Я забрал у Миу фонари и преподнес их в подарок Владыке. Владыка тут же подарил один купцу, подозвал управляющего, велел добавить к подарку халат и кошель, накормить на кухне и отправить с почетом домой.
В перерыв перед обедом мы с Владыкой вышли из Дворца и направились к саду. Миу, как и положено по этикету, следовала на три шага позади нас. Петр вышел из машины и помахал мне рукой. Об этом мы с ним договорились еще перед отлетом.
— Прошу меня простить, друг мой, но должен отлучиться на несколько минут. Петр хочет мне что-то сказать. Миу, развлеки Владыку рассказом или беседой. Если что — ты знаешь, как меня позвать.
— Я подожду в беседке. В той самой, — улыбнулся мне Владыка.
В машине Петр затемнил стекла и купол, переключил телеметрию ошейника Миу с дисплея очков на большой экран и включил звук. Поле экрана разделилось на девять окон, восемь показывали видео с камер ошейника, на девятом, центральном мелькала цифирь — координаты, расстояние, направление, скорость и какие-то медицинские параметры. Пульс и кислород были мне понятны, остальные — темный лес.
— … не обижает тебя? — услышали мы конец фразы.
— Что ты, папа. Он самый-самый-самый лучший хозяин! Я столько раз провинилась — хоть бы раз подзатыльник дал. Пожурит, да еще утешит. Комнату мне дал. Большущую! У них маленьких комнат просто нет.
— Работать много заставляет?
Миу на секунду задумалась.