— Поразительно. Твой хозяин сказал, что ты знаешь, как его позвать.
— У меня ошейник с прибамбасами. Если в нужном месте нажать и говорить, он меня услышит.
— Покажи, как ты это делаешь?
Ладошка закрыла одну из видеокамер ошейника.
— Господин мой, Владыка ждет тебя, — произнесла Миу напряженным голосом. Петр протянул мне микрофон.
— Слышу тебя, хорошая моя, — отдаю микрофон Петру и выхожу из машины.
— Папа, ты слышал? Хозяин сказал, что я хорошая, — последнее, что слышу, закрывая дверцу.
Когда подхожу к беседке, запыхавшийся стражник уже на своем посту. А Миу исполняет перед Владыкой танец живота.
— Красиво! А хвостик-то хвостик! Линда от зависти умрет, — говорю я. — у нее-то хвостика нет.
Миу смущенно прижимает ушки.
После перерыва — легкий перекус. Что интересно — как говорила Миу, завтрак, обед и ужин во Дворце всегда в одно и то же время. А перекусы — в разное. Есть какие-то сложные правила, в которых учитывается, что было на завтрак, что будет на обед, погода на улице, настроение Владыки. Но нужно родиться во Дворце, чтоб в них разобраться.
Где-то на балкончике под потолком тренькает музыкант. Рабыни разносят на подносах блюда. Миу вскакивает и присоединяется к ним. Через минуту появляется в дверях с подносом. Ушки торчком и улыбка во весь рот. Пошушукалась с подругами, сразу понятно. Обслуживает только нас с Линдой. Нет, еще и Шурртха.
Серая рабыня в изящном ошейнике с золотым узором по черному металлу наполняет бокал Владыки и передает кувшин Миу. Вино — как кристалл рубина. Прозрачно и игристо. Любуюсь игрой света в бокале и делаю крупный глоток.
Все импланты взвывают разом. В вине яд. А я расслабился, идиот, нарушил технику безопасности. Первый глоток должен быть маленьким. Теперь вся надежда на кибер-симбиота.
Отставляю бокал и накрываю ладонями кубки Линды и Шурртха.
— Не пей, — хриплым голосом говорю Владыке. — Плохое вино. У нас с тобой животы заболят, а остальные умереть могут.
Владыка понимает с полуслова. Трижды хлопает в ладоши. У всех дверей, перекрывая проход, замирают по четыре воина. Стражники цепочкой просачиваются в зал и бегом занимают позиции вдоль стены с окнами. У каждого лук, стрела наложена на тетиву. Но стрелы пока смотрят в пол. В зале гробовая тишина. Из коридора слышны команды и топот подкованных сапог. Петр уже в курсе, разворачивает в машине медицину. Симбиот сообщает, что его запаса реагентов недостаточно для синтеза нужной дозы антидота и нейтрализации всего яда. Грустно…
— Миу, сбегай к машине, принеси целебное молоко, — громко и резко произношу я. — Быстро!