— Практически слово в слово. Энди сказал: «Если ты еще раз ее
тронешь, я тебя убью».
— Что я еще сказал?
— Что Клер бросила его, добилась охранного ордера и подала на
развод. Она переехала в Норт-Конвей и нашла новую работу. Через полгода после
развода Овертон приехал туда и застрелил ее прямо в классе, где она после
уроков проверяла работы учеников. Потом застрелился сам.
Да. Клер мертва. На ее похоронах наша большая, шумная и обычно
счастливая семья собралась вместе в последний раз. Был солнечный октябрьский
день. Когда все закончилось, я поехал во Флориду — просто потому, что никогда
там не был. Через месяц я уже играл в Джексонвилле с «Помадой Пэтси Клайн».
Цены на бензин кусались, климат оказался теплым, так что я сменил машину на
«Кавасаки». Как выяснилось позже, не самая удачная идея.
В углу комнаты стоял маленький холодильник. Джейкобс открыл его,
вытащил бутылку яблочного сока и дал мне. Я опустошил ее в пять глубоких
глотков.
— Давай посмотрим, сможешь ли ты встать.
Я поднялся из кресла, меня повело. Чарльз удержал меня за локоть.
— Отлично. Теперь походи немного.
Я прошелся по комнате, и хотя поначалу меня шатало, как пьяного, в
конце концов все пришло в норму. Четкий Эдди вернулся.
— Хорошо, — сказал Джейкобс. — Походка ровная, хромоты нет.
Давай-ка двигать на ярмарку. Тебе нужно отдохнуть.
— Но что-то все же случилось, — сказал я. — Что именно?
— Я думаю, небольшая перестройка твоей мозговой активности.
— Вы думаете.
— Да.
— Но не знаете наверняка, так?
Он, казалось, обдумывал эту мысль очень долго — хотя, может, на
самом деле прошло всего несколько секунд. Более или менее нормальное восприятие
времени вернулось ко мне лишь через неделю. Наконец он произнес:
— Некоторые важные книги крайне сложно раздобыть, поэтому мои
исследования продвигаются не так быстро. Иногда из-за этого приходится идти на
определенные риски. Приемлемые, само собой. Но с тобой же все хорошо, не так
ли?
Я подумал, что еще рано об этом судить, но промолчал. В конце
концов, дело было сделано.
— Пойдем, Джейми. У меня впереди тяжелый вечер, и мне самому нужно
отдохнуть.
Когда мы добрались до его трейлера, я попытался открыть дверь и
вместо этого снова вытянул руку вверх. Локоть отказывался сгибаться, словно
сустав вдруг стал чугунным. На одно жуткое мгновение мне показалось, что рука
так никогда и не опустится, и я так и останусь на всю жизнь с поднятой рукой
«Можно я, можно я отвечу!». Но потом меня отпустило. Я опустил руку, открыл
дверь и вошел внутрь.
— Это пройдет, — сказал он.
— Откуда вы знаете, если даже не знаете точно, что именно сделали?