Итак, дамы сговорились совершить небольшой шопинг и похулиганить, и Марина положила трубку. Алёна некоторое время постояла в ванной перед зеркалом, совершая некие манипуляции с гелем для волос, заколками и алой помадой, потом надела Маринину куртку, обмотала шею Марининым же шарфом и отправилась за девицами. Результат ее стараний не замедлил себя явить. Франсуаза, воспитательница Танечки, еще утром чрезвычайно любезная с Алёной, сейчас воззрилась на нее подозрительно и не сразу выдала ей ребенка, а сама Танечка заставила Алёну присесть на корточки, потрогала ее прилизанную голову и грустно спросила:
– А где кудряшки?
Всю дорогу до Лизочкиной эколь пример Алёна рассказывала какую-то сказку про кудряшки, которые устали завиваться и легли отдохнуть, а потом пришлось выдержать недоверчивый взгляд Лизочки, которая Алёну признала только потому, что рядом стояла и хихикала Танечка.
Потом позвонила Марина. С работы ее пораньше не отпустили, поход в «плохое место» отменялся, решено было перекусить прямо в «Галери Лафайет», в кафе.
Санкт-Петербург, 1789 год
– Куда это ты на ночь глядя собрался, а, Петруша?!
– Надобность есть срочная.
– В кои-то веки явился домой не за полночь – и сразу за порог?! От родной жены бегом бегаешь, что за мужик такой мне достался!
– А разве вчерашний вечер я не дома провел?
– Так ведь не ради меня, а ради этого французишки, который так и не припожаловал. А в какой расход вошли! В какие хлопоты! Стоило ль для какого-то иноземца этак разоряться. Ты перед ним выслужиться хотел, а он на тебя наплевал!
– Эх, Агафьюшка, ничего-то ты не знаешь… убили гостя нашего. Убили, зарезали!
– Охти мне… Царство небесное… Господи, прости, что лаяла покойника. За что ж его убили? И кто? Небось тати нощные? Говорят, шалят почем зря по всему городу, даром что столица, озоруют, что в лесах дремучих Муромских! И ты вот шляешься по ночам, обо мне совсем не думаешь. А ну как с тобой что стрясется – куда мне, горькой сиротине, тогда податься? Кто за мной присмотрит, кто на кусок хлеба даст?! Петрушка, не ходи никуда!
– Ну, Агафьюшка, ежели я никуда ходить не буду, то жалованья мне не дадут, а значит, куска хлеба не будет ни у тебя, ни у меня. Поэтому поцелуй меня да пожелай удачи.
– Храни тебя Бог, Петенька, друг-надёжа! Иди, а я тебя ждать стану.
– Жди, родненькая, жди, милая… Послушай, Агафьюшка, вот что сейчас в голову пришло… а ты, часом, никому не сказывала, что мы вчера гостя ждали иноземного?
– Христос с тобой, Петенька… кому я скажу?! Соседке тетке Марфе, что ли? Или торговке на Обводном, у которой моченики покупала? Моченики…