– Ты что, Агафьюшка?
– А что?
– Да вдруг побелела вся.
– Ничего я не белела, почудилось тебе! Вечно тебе что-то чудится. А у меня просто голова разболелась. Иди уж давай, да поскорей ворочайся. А я пойду на завалинке посижу.
– Меня не жди, спать ложись. Не знаю, когда ворочусь. И знаешь что, Агафьюшка…
– Что?
– Если со мной вдруг что… если меня вдруг… ты замуж сызнова не шибко спеши, ладно? Хоть немножко погорюй обо мне, Богом прошу!
– Ты что такое говоришь, Петька? Да что с тобой случиться может? – говорила она, а сама думала: «Ну, выдумщик! Нет, это ж надо, а?! И, с ума сойти, замуж не спеши. Ну, это уж само собой, год выждать придется, а там… нет, это последнее дело – женщине в одиночестве жить. А если попадется добрый молодец еще и до года истечения, то, говорят, дозволительно и без венчания… Конечно, молва осудит, ну так и что, венец все прикроет! Ой, о чем это я?! Господи, прости, сохрани, помилуй! При живом-то муже…»
– Мадам, сударыня, Агафья Лионовна!
– Леонтьевна я… ой, кто это?! Никак вы… мсье… Ой, что это вы здесь делаете? Муж мой только что ушел по срочной надобности.
– Прекрасная дама, а зачем вы сообщаете мне, что вашего мужа нет дома?
– Ну… я думала, что вы, может, к нему явились.
– Еще раз задам свой вопрос – зачем? Зачем мне знать вашего супруга? Ни он сам, ни его дела, ни его срочная надобность меня ничуть не волнуют. Я пришел лишь затем, чтобы снова видеть вас. Ваша красота произвела на меня сокрушительное впечатление. Ваши глаза… А ваши волосы! Такое ощущение, что в них смешались чернота адской смолы и жар адского пламени.
– Ой… да как у вас язык поворачивается такое говорить? Что же это… значит, я грешница?
– Пока не знаю, грешница вы или нет, но то, что вы можете любого мужчину во грех ввести, это точно.
– Да полно вам, скажете тоже…
– Вы приказываете мне молчать? Но разве я могу… ваша красота вынуждает меня говорить и говорить, говорить вам об этой красоте снова и снова…
– Ах, сударь, могу ль я вам приказать? Но только скажу, что вы и сами своими словами кого угодно во грех введете!
– Кого угодно мне не нужно. Я отдал бы жизнь, чтобы ввести во грех одну женщину. Ее зовут Агата.
– Что?! Да как вы можете… как смеете… глядите на меня, а про другую говорите?!
– О, душа моя… Агата – так звучит по-французски ваше имя. Агат – это название черного камня. Он такой же черный, как ваши глаза и некоторые пряди ваших волос. Другие же пряди рыжие, словно камень авантюрин. А скажите, мадам, в ваших тайных местах волосы у вас черные или рыжие?
– Что? В каких еще местах?