Сперва знаки заметались перед глазами.
Потом Ор стал различать отдельные рисунки.
Многие изображали знакомое, другие походили на несколько вещей сразу, третьи — вообще ни на что. Вот несколько знаков подряд как будто складываются в рассказ? Пытаясь схватить то поддающийся, то вновь ускользающий смысл, Ор позабыл об опасности.
Возвращаясь, Илла увидела гия, который, склонив светлую гриву над листами, что-то бормочет, словно читая. Это было так забавно, что девушка вместо того, чтобы сердиться, рассмеялась. Ор прыжком отлетел на несколько шагов, но тут же понял, что бегство бесполезно. А Иллу его скачок еще больше развеселил. Задыхаясь от смеха, она едва выговорила: «Пойди сюда!»
В черных глазах атлантки прыгали веселые искры. Но старый раб, негр М-Бату со знанием дела говорил, что веселье атланта всегда оборачивается бедой для раба.
— Что ты делал с листами?
— Хотел понять молчаливую речь, — потупясь буркнул Ор.
— Вот как! Ты знаешь, что письмена говорят? Что же они сказали тебе, гий?
Ор ткнул пальцем:
— Эти люди-воины сели на корабль и поплыли… А эти птицы, может быть, они показывали путь кораблю?
Илла была изумлена:
— Эту строчку ты угадал. А что тебе говорит следующая?
— Она не хочет говорить, — сознался Ор, глядя на две группы зазубренных палочек. Перед первой стояла фигурка воина, перед второй — может быть, знак Солнца?
— То-то, дикий! Эти знаки показывают число воинов, а эти — число дней пути. Вот, слушай: «Пять раз по двадцать и еще с половиной десяток было в ладье их. А путь продолжался дважды по двадцать и семь дней и ночей непрерывно». — Голос девушки звучал монотонным напевом, как в песнях Тейи, но у той получалось красивее.
— Это что здесь такое?! — широкая тень Храда легла на «Повесть о Юном Кормчем». Ни Ор, ни Илла не заметили, как он, неслышно ступая меховыми сапогами, подобрался к клену.
— Ой, отец! — девушка с обезоруживающей улыбкой глянула в перекошенное шрамом лицо. — Знаешь, наш гий понимает, что листы говорят, и даже угадывает некоторые знаки. Вот не думала, что дикие…
— Глиняная! — заворчал Храд, пытаясь сохранить суровость. — Сама изводишь время на сказки, и раб из-за тебя бездельничает.
— Но я совсем ненадолго… — съежившись в ожидании кары, гий с удивлением заметил: она не выдала его, не сказала, что он заглянул в листы без спросу.
— Иди, займись тканью. Я смотрю, ты уже пол-луны кончаешь один кусок. А ты, — хозяин, протянув длинную руку, ухватил Ора за волосы на затылке, — иди к хозяйке, пусть даст тебе работу.
Довольный, что легко отделался, Ор подхватил нож и ведерко…