Но в то же время я понял, что за эту зарплату мне придется разорваться на части, вывернуться наизнанку и вновь сложиться. Ученик должен учиться, и мои учителя не собирались меня щадить.
Меня начали учить пользоваться кольцом вероятности.
* * *
– Готов?
Я неуверенно кивнул, хотя и не ощущал в себе никакой готовности. Тяжеленный пистолет буквально плясал у меня в руках. Где-то там, метрах в пяти от меня расположились концентрические круги нарисованной на бумаге мишени, но я их не видел, потому что мои глаза прикрывала плотная повязка. Честно говоря, я даже не представлял, в какой стороне находится эта мишень.
– Стреляй.
Донесшийся откуда-то из-под потолка голос хрипел и шипел, хотя, конечно, на самом деле это шипел и заикался динамик, который я уже ухитрился зацепить одним из своих выстрелов. Хорошо еще, что в комнате не было никого, кроме меня, иначе я уж точно бы угробил своего инструктора. Здесь даже пол, стены и потолок были отделаны каким-то мягким материалом во избежание ненужных рикошетов – чтобы обучаемый случайно не пристрелил себя сам.
– Огонь!
Вздрогнув, я машинально нажал на спусковой крючок, ощущая вместе с этим нахлынувшую откуда-то снизу волну слабости. Пистолет громогласно рявкнул, выбросив мне под ноги пустую гильзу.
– Ну как?
– Результат удовлетворительный. Продолжаем тренировку.
Учил меня какой-то военный чин с погонами подполковника. Чертов вояка. Так ни разу и не сказал мне, попал ли я в цель хотя бы раз.
– Готов? – Вопрос сопровождался едва различимым шипением, с которым мишень в моей комнате ускользнула в раскрывшийся в стене люк. На ее место где-то, не знаю где, появилась другая. Может быть, она была у меня перед носом, возможно, за спиной или даже над головой. Я не знал. Не ведал я, и где находилась предыдущая.
Весь смысл этой идиотской комнаты заключался в том, чтобы научить меня использовать силу кольца вероятности для того, чтобы поразить невидимую мишень. Как-то давным-давно Рогожкин сказал мне, что сможет опустить пистолет, нажать на спуск, и пуля, после трех рикошетов, попадет точно в цель. Не знаю. Может, и я бы так смог… Лет эдак через двадцать. А пока мне хотелось только одного: чтобы эта пытка прекратилась. Левая рука горела огнем, в запястье, казалось, вколотили с полдесятка гвоздей, ноги подгибались. Проклятое колечко высосало из меня все силы, а я так и не был уверен, что попал хотя бы в одну мишень.
– Огонь!
Подчиняясь приказу, я крутанулся на месте, направляя ствол в ту сторону, где, как мне казалось, должна быть мишень, и нажал на спуск. Пистолет только безобидно щелкнул.