– Перезаряжай.
Я потянулся к закрывающей мне глаза повязке.
– Отставить. Перезаряжай вслепую.
Подавив стон, я трясущимися руками выудил из кармана последнюю обойму и, провозившись, как мне показалось, почти полчаса, перезарядил пистолет. Подполковник меня не торопил.
– Готов?
И снова шипение, говорившее о том, что этот худой как скелет вояка нажал свою заветную кнопку, перетасовав вокруг меня весь окружающий мир. Зачем? Я ведь и в ту мишень еще не успел выстрелить.
– Огонь!
И снова грохот выстрела и непереносимая волна боли – в руку только что вонзили еще один ма-аленький гвоздик и по его шляпке ударили бо-ольшим молотком. Пистолет дернулся в моих руках и выплюнул гильзу, с тихим звоном покатившуюся по полу. Впрочем, после оглушившего меня выстрела я не услышал этот слабый звук. Я его почувствовал. Он был. Он должен быть…
Шипение.
– Огонь… Огонь… Огонь…
– Тренировка окончена.
Выронив пистолет, я буквально рухнул на пол и дрожащей рукой стащил со своего лица пропитанную едким потом полоску плотной ткани. Снова послышалось едва слышное шипение, но теперь предвещавшее не дальнейшее мучение, а долгожданную свободу – в непроницаемой стене распахнулась дверь, обитая каким-то материалом, похожим на резину.
Я вышел и тяжело плюхнулся на диван. Рядом присел подполковник, своими водянистыми глазками уставившийся на выданную компьютером распечатку.
– Я хоть раз попал? – Вообще-то мне было все равно, но ради проформы надо было спросить.
Подполковник не ответил, продолжая изучать свою бумажку и предоставив меня вниманию знакомого уже мне доктора. Тот наскоро осмотрел мою руку и легонько ткнул кончиком пальца в налившуюся нездоровой синевой опухоль. Я дернулся от боли.
– Так-так…
Не успел я опомниться, как получил укол точно такой же буроватой жидкости, что в свое время вводил себе Рогожкин. И чуть было не взвыл. Первое ощущение было таким, будто мне впрыснули концентрированную серную кислоту. Но уже через минуту… уменьшилась вдвое давившая меня свинцовая слабость, немного отступила боль в левой руке, прояснились мысли. Теперь я был уже уверен, что смогу без посторонней помощи добраться до своей комнаты, чтобы остаток дня проспать как убитый.
Что я и намеревался сделать.
Кое-как поднявшись на ноги, я шагнул в сторону приоткрытой двери.
Подполковник тоже поднялся и негромко, будто бы сам себе, пробормотал:
– Две серии по сорок выстрелов. Выпущено восемьдесят пуль. Из них в мишени попало шестьдесят три. Два рикошета от единственного в комнате металлического предмета – корпуса громкоговорителя, причем обе пули попали в цель. Количество точных попаданий в «десятку» – двадцать одно. Общая эффективность – около восьмидесяти процентов.